— Знаешь, — сказала она, стараясь звучать весело, — сегодня у нас будет итальянский вечер! Макароны с соусом и… картофельный гарнир!
— Самый лучший, — Катя подмигнула, хотя внутри всё сжималось. — Соус «Катин секрет».
Она открыла холодильник, достала полбанки кетчупа и остатки сметаны. Смешала их в миске, добавила щепотку соли и немного сушёного укропа — всё, что осталось от её «кулинарных запасов». Получился соус — не ахти, конечно, но лучше, чем ничего.
— Мам, а папа где? — спросила Маша, глядя на дверь.
— Папа… занят, — уклончиво ответила Катя. Она не хотела говорить, что Сергей, скорее всего, сидит в комнате и смотрит в потолок, переживая их ссору.
Когда ужин был готов, Катя позвала всех к столу. Ваня, шестилетний вихрь с вечно растрёпанными волосами, влетел на кухню первым. Лизка, трёхлетняя малышка с пухлыми щёчками, топала за ним, держа в руках плюшевого зайца. Сергей вошёл последним, с виноватым видом.
— Пахнет вкусно, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку.
Катя только кивнула, ставя тарелки на стол. Она не хотела продолжать ссору при детях, но и притворяться, что всё в порядке, тоже не могла.
Ужин прошёл в напряжённой тишине. Дети болтали о своём — о школе, о мультиках, о том, как Ваня нашёл на улице «крутой» камешек. Сергей изредка вставлял что-то, но его голос звучал натянуто. Катя ела молча, чувствуя, как внутри копится обида. Она не хотела быть той женой, которая пилит мужа за каждую копейку. Но как иначе, если он сам ставит её в такое положение?
После ужина Сергей вызвался мыть посуду — редкость для него. Катя уложила Лизку спать, а Маша с Ваней остались в комнате, споря, чей замок из подушек круче. Когда Катя вернулась на кухню, Сергей стоял у раковины, задумчиво теребя губку.
— Катя, — начал он, не оборачиваясь, — я правда не хотел тебя расстраивать.
— Тогда почему не сказал сразу? — тихо спросила она. — Почему я должна узнавать о твоих планах, когда уже нет денег на нормальную еду?
Он повернулся, в его глазах было столько усталости, что Катя невольно смягчилась.
— Я думал, что делаю это для нас, — сказал он. — Для детей. Чтобы у них было лучше, чем у нас в детстве. Помнишь, как мы с тобой вечно на электричках катались? Как твоя мама таскала нас на дачу в переполненных автобусах? Я не хочу, чтобы наши дети так жили.
Катя молчала. Она помнила те дни — жаркие, душные, с тяжёлыми сумками и вечно ноющим животом. Но она также помнила, как они с Сергеем смеялись в тех электричках, как строили планы, как мечтали о будущем. Где-то по дороге эти мечты затерялись в счетах и ссорах.
— Серж, — наконец сказала она, — я не против машины. Но я против того, что ты решаешь за нас двоих. Мы же команда, разве нет?
Он кивнул, опустив голову.
— Ты права. Я должен был сказать. Просто… боялся, что ты скажешь «нет».
— А ты не думал, что я могла бы сказать «да»? — Катя посмотрела ему в глаза. — Если бы мы вместе всё спланировали?
Сергей открыл было рот, но в этот момент из комнаты донёсся крик Вани:
— Мам! Лизка проснулась, она плачет!
