Катя бросилась в детскую, оставив разговор незавершённым. Лизка сидела на кровати, хныкая и теребя уши зайца.
— Что случилось, моя хорошая? — Катя подняла дочку на руки, прижимая к себе.
— Плохой сон, — пробормотала Лизка, уткнувшись в её плечо.
Катя гладила её по спине, чувствуя, как усталость накатывает волной. Она хотела вернуться к разговору с Сергеем, но сил уже не было. Завтра. Всё завтра.
На следующий день Катя решила устроить детям маленький праздник. Не потому, что был повод, а потому, что ей нужно было что-то, что отвлечёт её от мыслей о деньгах, ссорах и этой проклятой машине. Она порылась в шкафу, нашла старую коробку с красками и бумагой и объявила:
— Сегодня у нас творческий день! Будем рисовать семейный портрет!
Дети оживились. Даже Ваня, который обычно ворчал, что рисование — «для девчонок», с энтузиазмом схватил кисточку. Катя разложила бумагу на полу в гостиной, поставила банку с водой и начала раздавать краски.
— Мам, а что рисовать? — спросила Маша, задумчиво глядя на лист.
— Нас, — улыбнулась Катя. — Как мы все вместе. Как ты себе представляешь нашу семью.
Маша кивнула и принялась за работу. Ваня, конечно, тут же разлил краску на пол, но Катя только рассмеялась — впервые за день искренне. Лизка рисовала какие-то цветные пятна, называя их «мама» и «папа».
Сергей вернулся с работы раньше обычного. Он остановился в дверях гостиной, глядя на эту картину: дети, перемазанные краской, Катя, сидящая на полу с Лизкой на коленях, и ворох бумаг, покрытых разноцветными каракулями.
— Что у нас тут? — спросил он, улыбаясь.
— Семейный портрет! — гордо заявила Маша, показывая лист, где были нарисованы пять фигурок, держащихся за руки, и что-то похожее на машину.
— Это мы на даче, — объяснила она. — А это наша новая машина!
Сергей замер. Катя посмотрела на него, и в её глазах мелькнула смесь удивления и боли.
— Маша, ты знала про машину? — тихо спросила она.
— Папа сказал, что это секрет, — Маша смутилась, поняв, что сболтнула лишнее. — Он сказал, что мы все будем ездить на ней к бабушке!
Катя медленно выдохнула. Значит, даже дети знали. Все, кроме неё. Она почувствовала, как внутри снова закипает обида, но сдержалась, не желая портить детям их маленький праздник.
— Молодец, Маш, — сказала она, заставляя себя улыбнуться. — Красиво нарисовала.
Сергей подошёл к ней, пытаясь поймать её взгляд.
— Не сейчас, — отрезала она, вставая. — Давай потом.
Она ушла на кухню, оставив Сергея с детьми. Внутри всё кипело. Он рассказал детям, но не ей. Считал её ребёнком? Или просто не доверял? Она схватила тряпку и начала яростно тереть стол, хотя он и так был чистым.
Вечером, когда дети легли спать, Сергей нашёл её на кухне. Она сидела с кружкой чая, глядя в окно. За окном шёл дождь, и капли стучали по подоконнику, как метроном, отсчитывающий её усталость.
— Катя, — начал он, садясь напротив. — Я не хотел, чтобы ты узнала так.
