Катя молчала, глядя в пол. Она помнила. Лизка тогда задыхалась от жара, а скорая застряла где-то в пробке. Они с Сергеем сидели у кроватки, держась за руки, и молились, чтобы всё обошлось. Обошлось. Но тот страх до сих пор жил в её сердце, как заноза.
— И сколько ты уже накопил? — тихо спросила она.
— Почти половину, — ответил Сергей, избегая её взгляда. — Ещё пару месяцев, и…
— Половину?! — Катя снова вспыхнула. — То есть ты полгода урезал наш бюджет ради этой машины, а мне ничего не сказал?
— Я хотел сюрприз сделать, — буркнул он. — Думал, обрадуешься.
— Сюрприз? — Катя рассмеялась, но смех был горьким, как пережаренный кофе. — О, я в восторге! Просто в восторге, Серж! А пока ты копишь на свой сюрприз, я тут котлеты из воздуха жарю!
Дверь в кухню скрипнула, и в проёме появилась Маша — их восьмилетняя дочь с косичками и серьёзными карими глазами.
— Мам, вы опять ругаетесь? — спросила она, теребя край футболки.
Катя осеклась. Сердце сжалось — не от злости, а от стыда. Она ненавидела, когда дети становились свидетелями их ссор.
— Нет, Машуль, — мягко сказала она, подходя к дочери и обнимая её. — Мы просто… обсуждаем ужин.
— А будут котлеты? — с надеждой спросила Маша.
Катя бросила взгляд на Сергея. Тот отвёл глаза, словно провинившийся школьник.
— Будут, — ответила Катя, хотя внутри всё кипело. — Из воздуха. Самые вкусные.
Она вернулась к плите, включила газ и начала нарезать луковицу с такой яростью, будто это была не луковица, а все её проблемы. Сергей молча вышел из кухни, оставив за собой тяжёлую тишину.
Маша сидела за столом, болтая ногами и рисуя что-то в тетрадке. Катя взглянула на дочку и почувствовала укол вины. Дети не должны видеть, как их родители ссорятся из-за денег. Не должны думать, что котлеты — это роскошь. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.
— Мам, а можно я помогу? — спросила Маша, отложив карандаш.
— Конечно, солнышко, — улыбнулась Катя, хотя улыбка далась ей с трудом. — Давай картошку почистим.
Маша с энтузиазмом схватила картофелину и нож. Катя следила за ней краем глаза, думая о том, как всё изменилось за последние годы. Когда-то они с Сергеем могли позволить себе спонтанные походы в кафе, поездки на выходные, даже маленькие подарки друг другу. А теперь? Теперь она считает каждую копейку, покупает одежду детям только на распродажах и раз в неделю проверяет, не протекает ли кран в ванной, потому что счёт за воду — это ещё одна головная боль.
В соседней комнате раздался смех — Ваня и Лизка играли в какую-то свою игру, строя замок из подушек. Их звонкие голоса пробивались сквозь стены, напоминая Кате, ради чего она терпит всё это. Ради них. Ради их улыбок, их здоровья, их будущего. Но как объяснить это Сергею, который, похоже, живёт в своём мире, где машина важнее ужина?
Когда картошка была почищена, Катя достала из шкафа пачку макарон. Опять макароны. Она ненавидела их всей душой — эти жёлтые спиральки, которые стали символом их финансовой ямы. Но выбора не было. Она поставила кастрюлю на плиту и повернулась к Маше.
