Она открыла дверь, но не посмотрела на него.
— Я поговорю с ней, — сказал он. — Завтра. Обещаю.
— Завтра? — она горько усмехнулась. — Женя, ты уже неделю обещаешь. А они остаются до конца лета!
— Я знаю, — он сел рядом, пытаясь взять её за руку, но она отстранилась. — Свет, я не хочу ссориться.
— А я не хочу жить в гостинице, — отрезала она. — И если ты не можешь это исправить, я уеду.
Женя смотрел на неё, и в его глазах была смесь страха и отчаяния.
— Не уезжай, — тихо сказал он. — Дай мне шанс.
Света молчала, глядя в окно, за которым шумело море. Она любила этот дом. Любила Женю. Но сейчас она чувствовала себя чужой в собственной жизни. И если Женя не найдёт в себе силы сказать «нет», ей придётся сделать это самой. Но как?
— Тамара Николаевна, — Света сжала край простыни, пытаясь не сорваться, — я же не против гостей, но мы не можем принимать всех каждый день! Это наш дом, не пансионат!
Свекровь поджала губы, её глаза сверкнули. Она явно не ожидала, что Света ответит так резко. Утро было жарким, солнце заливало спальню через открытое окно, а запах моря смешивался с ароматом кофе, который Женя варил на кухне. Но даже этот уютный момент не мог смягчить напряжение, повисшее в воздухе.
— Ты, Света, прямо как чужая, — Тамара Николаевна покачала головой. — Я думала, ты рада будешь, что семья вместе. А ты… эгоистка, вот кто!
— Эгоистка? — Света вскочила с кровати, её голос задрожал. — Я три недели готовлю, убираю, стираю за всеми! А вы даже не спросили, хочу ли я этого!
Тамара Николаевна открыла рот, но тут в спальню заглянул Женя, держа в руках две кружки кофе. Его лицо было напряжённым, словно он уже знал, что сейчас начнётся буря.
— Мам, Свет, давайте без криков, — он поставил кружки на тумбочку. — Мы же можем всё обсудить спокойно.
— Обсудить? — Света повернулась к нему, её глаза горели. — Женя, я уже месяц прошу тебя поговорить с мамой! А ты только киваешь и извиняешься!
Женя замялся, глядя то на мать, то на жену. Света видела, как он борется с собой, пытаясь найти слова. Но Тамара Николаевна не дала ему шанса:
— Женя, скажи ей, что это нормально — принимать семью! — она шагнула вперёд, её голос стал громче. — Мы же не чужие! Или ты теперь под каблуком у жены?
Света почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она хотела крикнуть, что это не про каблук, а про уважение, но слова застряли в горле. Вместо этого она схватила сумку и начала бросать в неё вещи — футболки, джинсы, зарядку для телефона.
— Свет, ты что? — Женя шагнул к ней, его голос дрогнул. — Куда ты?
— В город, — отрезала она, не глядя на него. — Мне нужно хоть день пожить без этого… цирка.
Тамара Николаевна фыркнула:
— Ну и беги! А мы тут с Женей прекрасно справимся!
— Мам, хватит! — Женя повысил голос, и Света замерла, удивлённая. Он редко кричал на мать. — Это наш дом, Светин и мой. И я не хочу, чтобы она уезжала из-за нас!
