— Не думал? — она посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. — Женя, ты их всех пригласил. Без меня. Без единого слова.
— Я… — он замялся. — Мама так просила. Сказала, что это семейная традиция, что все должны быть вместе…
— А я? — её голос сорвался. — Я для тебя не семья?
Женя молчал, глядя на море. Света чувствовала, как между ними растёт стена. Она любила его, но сейчас не знала, как пробиться через его привычку угождать всем, кроме неё.
— Я не могу так, Жень, — наконец сказала она. — Если ничего не изменится, я уеду. В город. Одна.
Он повернулся к ней, в его глазах была паника.
— Света, не надо, — он взял её за руку. — Я всё исправлю. Обещаю.
— Исправишь? — она горько усмехнулась. — Тогда начни с того, чтобы сказать своей маме «нет».
Женя кивнул, но в его взгляде не было уверенности. Света отвернулась, глядя на тёмное море. Она знала: если он не справится, ей придётся сделать это самой. И она не была уверена, готова ли к такому шагу.
Дни шли, а дом превратился в хаотичный лагерь. Племянники носились по комнатам, оставляя за собой крошки и игрушки. Тётя Надя жаловалась на сквозняки, хотя окна были закрыты. Тётя Люба переставила всю посуду на кухне, заявив, что так удобнее. А Тамара Николаевна командовала всеми, словно генерал.
— Светочка, ты бы полы помыла, — небрежно бросила она за завтраком. — Дети натоптали, нехорошо.
Света стиснула зубы, но промолчала. Она уже третий день подряд драила полы, готовила завтраки, обеды и ужины, пока гости наслаждались морем. Женя помогал, но как-то вяло, будто боялся обидеть маму.
— Жень, — шепнула она ему, когда они остались на кухне, — ты говорил с ней?
— Пытался, — он вздохнул. — Она сказала, что мы должны быть благодарны, что у нас такая большая семья.
— Благодарны? — Света чуть не задохнулась. — За что? За то, что я теперь прислуга в своём доме?
Женя виновато опустил глаза.
Вечером, когда все собрались на террасе, Тамара Николаевна вдруг объявила:
— Мы с сёстрами решили остаться до конца августа. Детям полезно море, да и вам с Женей не помешает помощь по дому!
Света застыла, её вилка зависла в воздухе. До конца августа? Это ещё два месяца! Она посмотрела на Женю, ожидая, что он скажет хоть слово. Но он молчал, ковыряя еду.
— Тамара Николаевна, — Света постаралась говорить спокойно, — мы с Женей планировали сами пожить в доме. У нас ремонт, дела…
— Дела? — свекровь вскинула брови. — Какие дела важнее семьи? Света, я думала, ты рада будешь. Женя же не против, правда, сынок?
Женя поднял голову, его лицо покраснело.
— Мам, — начал он, но его голос дрогнул, — может, вы всё-таки…
— Что? — Тамара Николаевна посмотрела на него так, будто он предал её. — Хочешь мать выгнать?
Света почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она встала из-за стола, не сказав ни слова, и ушла в спальню. Там, закрыв дверь, она села на кровать и закрыла лицо руками. Слёзы жгли глаза, но она не дала им пролиться.
Через час Женя постучал в дверь.
— Свет, можно? — его голос был тихим, почти умоляющим.
