— Семья? — Света сжала кулаки. — Женя, это наш дом! Мы его для себя покупали, для нашей семьи. Не для того, чтобы превращать его в пансионат!
Тишина повисла в комнате, только где-то за окном шумели волны. Женя смотрел на неё, и в его глазах мелькнула растерянность.
— Свет, ну прости, — он развёл руками. — Я не думал, что ты так отреагируешь. Мама так радовалась, говорила, что у нас теперь общий дом у моря…
— Общий? — Света почувствовала, как горло сжимает обида. — Женя, мы с тобой пять лет копили, брали кредит, пахали на двух работах. А теперь это общий дом?
Она отвернулась, глядя на море. Солнце садилось, окрашивая воду в золотой и розовый. Она мечтала о вечерах на этой террасе — только они вдвоём, бокал вина, разговоры о будущем. А вместо этого — чемоданы, крики детей, бесконечная готовка и уборка.
— Давай договоримся, — Женя шагнул к ней, его голос стал мягче. — Они приедут ненадолго. Неделя, максимум две.
— Две недели? — Света резко повернулась. — Женя, ты слышал, что твоя мама сказала? Они планируют всё лето тут жить!
— Я поговорю с ней, — пообещал он, но в его тоне не было уверенности.
Света знала: говорить с Тамарой Николаевной бесполезно. Свекровь была как ураган — сметала всё на своём пути. В прошлом году, когда они снимали квартиру в Сочи на две недели, Тамара Николаевна заявилась туда с сестрой и племянниками, даже не предупредив. Света тогда три дня готовила на всю толпу, пока Женя с улыбкой разводил руками: «Ну, это же мама».
Она вышла на террасу, чтобы успокоиться. Ветер теребил её волосы, пахло йодом и свободой. Этот дом был их мечтой. Они нашли его случайно — старый, с облупившейся краской, но с таким видом на море, что у Светы перехватило дыхание. Они влезли в долги, продали старую машину, но всё равно каждый вечер, глядя на волны, чувствовали: оно того стоило.
И вот теперь их мечта превращалась в кошмар. Света представила, как толпа родственников заполняет дом: тётя Надя с её бесконечными рассказами о болезнях, тётя Люба, которая вечно учит, как правильно готовить борщ, племянники, которые носятся, оставляя грязные следы на новом полу. А Тамара Николаевна, конечно, будет в центре всего этого хаоса, раздавая указания.
— Свет, — Женя вышел за ней, держа в руках две кружки с чаем. — Давай не будем ссориться. Я поговорю с мамой, честно.
— Поговоришь? — она взяла кружку, но её пальцы дрожали. — А если она не послушает? Ты же знаешь, какая она.
— Знаю, — он вздохнул. — Но я попробую.
Света посмотрела на него. Женя был высоким, с добрыми карими глазами и лёгкой щетиной. Её Женя. Тот, кто всегда поддерживал, кто смеялся над её шутками, кто обнимал её, когда она плакала. Но сейчас она видела в нём не только мужа, но и мальчика, который не может сказать «нет» своей маме.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Но если ничего не изменится, Жень, я не знаю, как мы будем жить.
