— Ясно, — наконец сказала она. — Я поговорю с сёстрами. Может, мы и правда… перестарались.
Света почувствовала, как напряжение внутри немного отпускает. Это был не триумф, но шаг вперёд. Женя сжал её руку, и она ответила ему лёгким пожатием.
В тот же вечер за ужином Тамара Николаевна собрала всех на террасе. Племянники сидели за столом, уплетая шашлык, который Женя жарил с дядей Колей. Тётя Надя вязала, тётя Люба разливала компот. Света сидела рядом с Женей, чувствуя себя немного неловко, но уже не так чужой.
— Так, — начала Тамара Николаевна, постучав ложкой по стакану, — у нас тут серьёзный разговор.
Все замолчали, даже дети перестали шушукаться.
— Мы с сёстрами и детьми, — продолжила она, — похоже, немного увлеклись. Этот дом — Женин и Светин. И мы должны уважать их правила.
— Какие правила? — тётя Люба нахмурилась, отставляя кувшин с компотом.
— Простые, — Тамара Николаевна посмотрела на Свету, и в её взгляде мелькнуло что-то новое — уважение? — Если мы приезжаем, то заранее договариваемся. Помогаем с уборкой, готовкой. И… скидываемся на продукты.
Тётя Надя кашлянула, дядя Коля поперхнулся шашлыком. Племянники переглянулись, явно не понимая, о чём речь.
— Скидываемся? — тётя Люба всплеснула руками. — Тамара, ты серьёзно?
— Серьёзно, — свекровь кивнула. — Это их дом. Не наш. И если мы хотим приезжать, надо быть честными.
Света посмотрела на Женю, он сжал её руку под столом. Она не ожидала, что Тамара Николаевна так легко согласится. Может, это был её способ сохранить лицо? Или она правда начала понимать?
— Мы согласны, — вдруг сказала тётя Надя, отложив вязание. — Правда, Коля?
Дядя Коля буркнул что-то, но кивнул. Тётя Люба всё ещё хмурилась, но промолчала.
— И ещё, — добавила Света, чувствуя, как голос становится увереннее, — мы с Женей хотим иногда быть вдвоём. Без гостей. Это важно для нас.
— Конечно, — Тамара Николаевна кивнула. — Мы уедем через пару дней. И дальше — только по договорённости.
Света почувствовала, как внутри разливается тепло. Она посмотрела на море, на закат, окрасивший небо в багровый и золотой. Впервые за месяц она ощутила, что этот дом снова принадлежит им.
Прошёл месяц. Родственники уехали, оставив после себя чистый дом — Тамара Николаевна настояла, чтобы все вместе убрались перед отъездом. Света с Женей наконец-то остались вдвоём. Они сидели на террасе, слушая шум волн. В руках у Светы был бокал вина, у Жени — бутылка пива.
— Прости, что сразу не сказал маме «нет», — тихо сказал он, глядя на море. — Я просто… боялся её обидеть.
— Я знаю, — Света улыбнулась, накрывая его руку своей. — Но ты справился. И я тобой горжусь.
Женя повернулся к ней, его глаза блестели в свете фонаря.
— А ты… не уедешь больше? — спросил он, и в его голосе была тревога.
— Не уеду, — она покачала головой. — Это наш дом, Жень. И я хочу, чтобы он оставался нашим.
