Тишина повисла в комнате, только чайки кричали за окном. Тамара Николаевна смотрела на сына, её лицо было смесью обиды и удивления. Света медленно опустила сумку, её сердце колотилось. Неужели Женя наконец-то решился?
— Свет, — он повернулся к ней, его глаза были полны решимости, — не уезжай. Я поговорю с мамой. Прямо сейчас.
Она кивнула, но внутри всё ещё кипело. Она хотела верить ему, но слишком много раз он обещал и не делал.
Женя отвёл мать на террасу. Света осталась в спальне, прислушиваясь к их голосам через открытое окно. Она не хотела подслушивать, но не могла удержаться — слишком многое было на кону.
— Мам, — начал Женя, его голос был твёрдым, но сдержанным, — ты должна понять. Этот дом — наш с Светой. Мы его для себя покупали, для нашей семьи.
— Для семьи? — Тамара Николаевна хмыкнула. — А я, значит, не семья? Сёстры твои, племянники?
— Семья, — Женя вздохнул, — но у нас с тобой разные представления о том, как это работает. Мы с Светой пять лет копили на этот дом. Она работала сверхурочно, я брал подработки. А теперь… теперь она чувствует себя чужой здесь.
Света прикусила губу, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Женя говорил правду — она действительно чувствовала себя чужой. Каждый день она убирала за гостями, готовила, улыбалась, хотя внутри всё кричало от усталости.
— Женя, — голос Тамары Николаевны смягчился, — я же помочь хотела. Дети на море, свежий воздух… Разве это плохо?
— Плохо, когда это без спроса, — отрезал он. — Мам, ты не спросила нас. Ни меня, ни Свету. Просто решила, что так будет лучше.
Тамара Николаевна молчала. Света представила, как она сидит на плетёном кресле, глядя на море, её лицо напряжено. Впервые свекровь не спорила, не перебивала.
— Я не хотела вас обидеть, — наконец сказала она тихо. — Думала, так принято. У нас в семье всегда все вместе…
— Мам, — Женя понизил голос, — я тебя люблю. Но Света — моя жена. И если она несчастна, я тоже не могу быть счастлив. Нам нужно договориться.
Света затаила дыхание. Она ждала, что Тамара Николаевна взорвётся, начнёт обвинять её, как обычно. Но вместо этого свекровь сказала:
— Хорошо. Давай договоримся. Что вы хотите?
Света не верила своим ушам. Она вышла на террасу, держа сумку в руке, готовая уйти, если всё пойдёт не так. Женя повернулся к ней, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула надежда.
— Свет, — он протянул ей руку, — скажи, что ты думаешь.
Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри борются злость, усталость и желание всё исправить.
— Тамара Николаевна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — мы с Женей рады видеть семью. Но этот дом — наш. Мы хотим, чтобы гости приезжали по договорённости. И… помогали. С уборкой, с готовкой, с расходами.
— С расходами? — свекровь вскинула брови, но уже без привычной надменности. — Ты о деньгах?
— Да, — Света кивнула. — Мы платим кредит, коммуналку, покупаем продукты. Если вы хотите жить здесь всё лето, это должно быть честно.
Тамара Николаевна посмотрела на море, её пальцы нервно теребили край платка.
