Тётя Света только хмыкнула, продолжая пылесосить. В этот момент в кухню вошла Галина Ивановна с пакетом молока.
— Наташ, ты бы Свету поблагодарила, — сказала она. — Она же для вас старается.
— Для нас? — Наташа не выдержала. — Это мой дом! И я не просила никого тут убираться или готовить!
Галина Ивановна посмотрела на неё с удивлением, будто Наташа сказала что-то немыслимое.
— Наташа, не кричи, — свекровь понизила голос. — Лиза услышит.
— А может, и должна услышать! — Наташа шагнула ближе. — Может, ей стоит знать, что её дом превращают в проходной двор!
— Наташа! — голос свекрови стал строгим. — Это и Мишин дом. А значит, и моя родня имеет право тут быть.
— Право? — Наташа почувствовала, как кровь прилила к лицу. — А вы у меня спрашивали? Или у Миши? Вы просто решили за нас!
В этот момент дверь открылась, и вошёл Миша. Его лицо было хмурым, а в руках он держал папку с документами.
— Мам, Наташа, хватит, — он повысил голос, что было редкостью. — Мы сейчас сядем и всё обсудим. Прямо сейчас.
Наташа посмотрела на мужа, её сердце колотилось. Она не знала, что в той папке, но что-то подсказывало ей, что этот разговор перевернёт всё.
— Почему вы решили, что ваша родня здесь обоснуется? — Наташа повторила свой вопрос, теперь уже глядя прямо на Мишу, который всё ещё сжимал в руках папку с документами.
— Наташ, давай без криков, — Миша устало опустился на стул, бросив папку на кухонный стол. Его голос звучал глухо, как будто он сам не хотел начинать этот разговор. — Я всё объясню.
Галина Ивановна, стоя у плиты, демонстративно отвернулась, помешивая что-то в кастрюле. Тётя Света, выключив пылесос, присела на диван в гостиной, но её уши, казалось, ловили каждое слово. Ваня, как всегда, уткнулся в телефон, но Наташа заметила, как он украдкой косится на них. Лиза, к счастью, была в своей комнате, играла с куклами, не подозревая о накале страстей.
— Объясни тогда, — Наташа скрестила руки, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Почему твоя мама пообещала тёте Свете с Ваней, что они могут прописаться у нас? Почему никто не спросил меня?
Миша вздохнул, его пальцы нервно теребили край папки.
— Я не знал про прописку, — сказал он тихо. — Мама мне не говорила. Я думал, они просто погостят, пока не найдут квартиру.
— Просто погостят? — Наташа фыркнула, её глаза сверкнули. — Они уже неделю тут! Переставляют мебель, готовят, убирают, будто это их дом! А ты… ты молчишь!
Галина Ивановна резко повернулась, её ложка звякнула о край кастрюли.
— Наташа, хватит! — её голос был резким, как пощёчина. — Это и Мишин дом! А значит, и моя родня имеет право тут быть. Я же не чужая, я мать!
— А я кто? — Наташа шагнула вперёд, её голос сорвался. — Я жена Миши! Мать Лизы! Это мой дом, который мы с ним вместе строили, за который до сих пор ипотеку платим! Почему вы решаете за нас?
Миша поднял руку, призывая к тишине.
— Мам, Наташ, давайте спокойно, — он посмотрел на мать, потом на жену. — Я виноват. Надо было сразу всё обсудить. Но я не думал, что всё так закрутится.
