К вечеру субботы дом превратился в поле битвы. Стол был завален грязной посудой, на полу валялись крошки от пирога, который Лида всё-таки испекла, а диван украшали новые пятна — на этот раз от малинового варенья. Сергей, пытаясь навести порядок, чувствовал себя загнанным зверем.
— Сережа, ты бы подмёл пол, — заметила Тамара Ивановна, удобно устроившись в кресле с чашкой чая. — А то крошки везде.
— Мам, я занят, — огрызнулся он, таская стопку тарелок к раковине.
— Занят? — свекровь вскинула брови. — Это мы, значит, тебе мешаем?
Сергей стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего. Но внутри у него всё кипело. Он вдруг вспомнил, как Катя мыла посуду после прошлого визита родни, пока он смотрел футбол. Как она молча вытирала пятна с дивана, пока дети Лиды носились по дому. Как она улыбалась, хотя глаза были усталыми.
Когда гости наконец уехали, Сергей рухнул на диван, глядя на разгромленную кухню. Он достал телефон и написал Кате: «Ты была права. Это кошмар. Прости».
Ответ пришёл через полчаса: «Завтра поговорим. Спокойной ночи».
Сергей откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Он понял, что завтра будет тяжёлый разговор. И, кажется, не только с Катей.
Тем временем Катя сидела на веранде у мамы, укутавшись в плед. Дети спали, а Елена Викторовна готовила чай на кухне. Вечер был тихим, только где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел в листве.
— Дочка, расскажи, что стряслось, — мама присела рядом, протягивая ей кружку с мятным чаем.
Катя вздохнула, глядя на тёмный сад.
— Мам, я просто устала, — призналась она. — Устала быть не хозяйкой в своём доме, а… обслугой. Сергей не видит проблемы, а я… я больше не могу.
— А ты с ним говорила? — спросила Елена Викторовна, поправляя очки.
— Пыталась, — Катя горько усмехнулась. — Но он только отмахивается. Мол, это же семья, надо потерпеть. А я не хочу терпеть, мам. Я хочу жить в своём доме, а не в ресторане для его родни.
Мама кивнула, задумчиво глядя на звёзды.
— Знаешь, дочка, — сказала она наконец, — иногда мужчинам нужно увидеть всё своими глазами. Ты правильно сделала, что уехала. Пусть он почувствует, каково это — быть на твоём месте.
Катя посмотрела на маму, чувствуя, как в груди разливается тепло.
— А если он не поймёт? — тихо спросила она.
— Поймёт, — уверенно ответила Елена Викторовна. — Если любит тебя, поймёт. А если нет… что ж, тогда тебе придётся решать, готова ли ты жить с человеком, который не уважает твои границы.
Катя молчала, сжимая кружку. Она не хотела думать о худшем. Но мамины слова задели что-то глубоко внутри. Она вдруг поняла, что этот уик-энд — не просто побег. Это её шанс показать Сергею, что она не шутит. И что их дом — это не столовая для всей родни.
Воскресное утро началось для Сергея с тяжёлого похмелья — не от алкоголя, а от вчерашнего хаоса. После отъезда гостей он полночи мыл посуду, скреб пятна с дивана и пылесосил крошки, которые, казалось, проникли в каждую щель. Он впервые почувствовал, каково это — быть Катиным «невидимым помощником». И это чувство было не из приятных.
