Когда Катя уехала с детьми, Сергей остался один на один с реальностью. Он вспоминал её слова: «Попробуй сам, каково это — готовить на пятерых, убирать за всеми и улыбаться». И, чёрт возьми, она была права. Он даже не знал, как включить духовку, пока Лида не разобралась. Он не заметил, как Артём и Никита разрисовали мелками стену в коридоре. А когда мама начала командовать, где поставить соль, а где перец, он вдруг понял, почему Катя каждый раз после таких визитов выглядела, как выжатый лимон.
Утром, пока дом ещё спал, Сергей набрал номер мамы.
— Алло, мам? — он старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Сынок, доброе утро! — Тамара Ивановна была, как всегда, бодра.
— Мам, нам надо поговорить, — сказал он. — Серьёзно.
В трубке повисла пауза.
— Что такое? — голос свекрови стал настороженным. — Что-то случилось?
— Случилось, — Сергей глубоко вдохнул. — Мам, вы с Лидой и Колей приезжаете к нам, как в ресторан. Едите, пьёте, оставляете бардак, а Катя потом всё убирает. И я… я этого не замечал.
— Сережа, что за ерунда? — Тамара Ивановна фыркнула. — Мы же семья! Я вам варенье вон привезла, Лида рыбу запекла…
— Мам, — он повысил голос, — варенье не окупает три часа уборки. И рыба не стоит того, чтобы Катя чувствовала себя прислугой в своём доме.
Тамара Ивановна замолчала. Сергей слышал, как она шмыгнула носом, и на секунду почувствовал укол вины. Но потом вспомнил Катин взгляд перед отъездом — усталый, почти отчаянный — и продолжил:
— Я вас всех люблю. Но так больше нельзя. Если хотите приезжать, звоните заранее. И помогайте. Хоть посуду помойте, хоть с детьми посидите. Это не гостиница, это наш дом.
— Ты меня учишь, как себя вести? — в голосе мамы появились обиженные нотки. — Я, между прочим, всю жизнь…
— Мам, — перебил он, — я не учу. Я прошу уважать нас. Уважать Катю. Она не обязана быть на побегушках у всей семьи.
Разговор закончился напряжённо. Тамара Ивановна буркнула что-то про «неблагодарных детей» и бросила трубку. Но Сергей знал, что она услышала.
Катя вернулась в воскресенье вечером. Дети, уставшие от игр в саду у бабушки, тут же разбежались по комнатам. Сергей встретил её на пороге, и она сразу заметила, что он выглядит… иначе. Не просто усталым, а каким-то осунувшимся, будто ночь без сна дала ему больше, чем просто тёмные круги под глазами.
— Я поговорил с мамой, — начал он, пока Катя снимала куртку. — И с Лидой тоже.
— И что? — Катя посмотрела на него, ожидая подвоха.
— Сказал, что больше никаких сюрпризов, — Сергей говорил медленно, подбирая слова. — Если хотят приезжать, пусть звонят за неделю. И помогают. А если не готовы, то… пусть не обижаются.
Катя молчала, переваривая услышанное. Это было так непохоже на Сергея — мягкого, всегда готового угодить своей семье.
— Ты серьёзно? — спросила она, всё ещё не веря.
— Абсолютно, — он кивнул. — И ещё… я понял, как это тяжело. Вчера я сам всё убирал. И готовил. И бегал за детьми Лиды. Это… ад, Катя. Прости, что не видел этого раньше.
