Она сбросила звонок и долго сидела, глядя в тёмное окно. Дождь прекратился, и в стекле отражались огни города. Лиза вдруг почувствовала, что впервые за долгое время ей легко дышать. Она помогла Светлане Ивановне, не ради неё, не ради Гены, а ради себя. И это было её победой.
Прошёл месяц. Светлана Ивановна начала выплачивать долг по новому графику, и, к удивлению Лизы, даже позвонила, чтобы поблагодарить. Их разговоры были короткими, но без прежней враждебности. Они не стали подругами, но между ними появилось что-то новое — взаимное уважение, хрупкое, но настоящее.
Гена звонил ещё несколько раз, но Лиза пока держала дистанцию. Она не была готова к новым разговорам о прошлом, но и не закрывала дверь окончательно. Ей нужно было время, чтобы понять, чего она хочет. Не для Гены, не для его матери, а для себя.
В пекарне всё шло своим чередом. Катя, узнав о развязке, только покачала головой.
— Ты святая, Лиза, — сказала она, раскатывая тесто. — Я бы на твоём месте просто плюнула и забыла.
— Может, я и не святая, — улыбнулась Лиза. — Но я теперь знаю, что могу больше, чем думала.
Катя посмотрела на неё с уважением.
— А Гена? — спросила она. — Что с ним?
— Не знаю. Может, когда-нибудь мы поговорим. А может, и нет. Но я точно знаю, что не хочу жить в прошлом.
Она взяла поднос с булочками и вышла к прилавку, где уже ждали первые покупатели. За окном снова шёл дождь, но он больше не казался ей таким холодным. Впервые за долгое время Лиза чувствовала, что её жизнь — её собственная. И это было лучшее, что могло с ней случиться.
