— Свет, ну что ты начинаешь? — Андрей виновато улыбнулся, держа в руках пакет с продуктами. — Это же традиция, все собираются у нас. Мама уже пироги печёт, сестра с детьми будет к вечеру.
Света смотрела на мужа, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Пятница, конец рабочей недели, а вместо долгожданного отдыха её ждёт марафон: готовка, уборка, улыбки натужные, как старый диван в гостиной. Традиция. Слово, от которого уже тошнит.
— Традиция? — она прищурилась. — А почему эта традиция всегда у нас дома? Почему не у твоей мамы? Не у сестры? Не у тёти Любы с её «восхитительным» борщом?
Андрей замялся, ставя пакет на пол. Его тёмные глаза, обычно такие тёплые, теперь бегали по кухне, будто искали, за что зацепиться.
— Ну, у нас же просторно, — выдавил он наконец. — И детям есть где играть.
Света фыркнула, скрестив руки на груди. Просторно. Да, их трёхкомнатная квартира на окраине города, купленная в ипотеку, была их гордостью. Но простор этот превращался в хаос, когда в пятницу вечером вваливалась вся семья Андрея — его мама Галина Ивановна, сестра Катя с двумя детьми, тётя Люба с мужем и иногда ещё какие-то дальние родственники, которых Света даже не всегда могла вспомнить по именам.
Света любила эту квартиру: светлые обои, которые они с Андреем клеили до полуночи, смеясь над кривыми швами; диван, который выбирали три часа, потому что Андрей хотел «что-то стильное», а она — удобное; фотографии на полке — их свадьба, поездка в Сочи, первый Новый год в этой квартире. Но каждые выходные, когда приезжала семья мужа, этот дом переставал быть её.
— Просторно, говоришь? — Света поджала губы. — А ты заметил, что после ваших «традиций» я потом неделю полы отмываю? И посуду? И игрушки по углам собираю?
— Свет, ну не преувеличивай, — Андрей шагнул к ней, пытаясь обнять. — Все же помогают.
— Помогают? — она отстранилась, голос задрожал. — Твоя мама приносит пироги, Катя — пакет сока, а я таскаю кастрюли, мою горы тарелок и слушаю, как тётя Люба учит меня, как «правильно» картошку жарить!
Андрей вздохнул, потирая затылок. Он всегда так делал, когда не знал, что сказать. Света знала этот жест — десять лет брака научили её читать мужа, как открытую книгу. Но сейчас эта книга её раздражала.
— Они же не со зла, — тихо сказал он. — Для них это важно. Семья.
— А для меня? — Света посмотрела ему в глаза. — Для меня это не важно? Мой дом, мой покой, мои выходные — это что, не считается?
Андрей открыл было рот, но тут в прихожей хлопнула дверь.
— Мам, пап, я дома! — раздался звонкий голос их девятилетней дочери Лизы.
Света глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Лиза влетела на кухню, скидывая рюкзак прямо на пол. Её щёки раскраснелись от мороза, шапка съехала набок, а светлые волосы торчали во все стороны.
— Ой, а что вы такие серьёзные? — Лиза прищурилась, глядя на родителей. — Опять поссорились?
— Никто не ссорился, — Света выдавила улыбку, поправляя дочери шапку. — Просто… обсуждаем выходные.
