— Свет, ну, если тебе тяжело, можно заказывать еду, — предложила она. — Пиццу там, суши…
— Дело не в еде, — перебила Света. — Дело в том, что мой дом превратился в место, где я не хозяйка. Я хочу, чтобы мы чередовали встречи. Один раз у нас, другой — у вас, Галина Ивановна. Или у тебя, Катя. Или у тёти Любы. Почему всегда у нас?
Тишина повисла, как тяжёлое одеяло. Тётя Люба первая нарушила её:
— Ну, знаешь, Света, это как-то обидно звучит. Мы же к вам с радостью едем!
— А я с радостью жду, — Света старалась говорить спокойно. — Но я тоже хочу иногда быть гостьей. Хочу приехать, сесть за стол и не думать, сколько тарелок потом мыть.
— Светлана, — Галина Ивановна поджала губы, — это неуважение к семье. Мы всегда собирались вместе, это традиция!
— Традиция не должна быть в тягость, — отрезала Света. — Если она делает кого-то несчастным, это не традиция, а обязанность.
Андрей шагнул вперёд, положив руку ей на плечо.
— Света права, — тихо сказал он, и все обернулись к нему. — Мы любим, когда вы приезжаете. Но Света не должна тянуть всё одна. Давайте попробуем чередовать.
Галина Ивановна посмотрела на сына, как будто он её предал. Катя отвела взгляд. Тётя Люба начала что-то говорить, но Олег её перебил:
— А я согласен. У нас тоже можно собираться. Места, конечно, поменьше, но влезем.
Света почувствовала, как напряжение в груди чуть ослабло. Но взгляд свекрови, холодный и острый, говорил, что бой ещё не окончен.
— Хорошо, — наконец сказала Галина Ивановна. — Попробуем. Но, Светлана, запомни: семья — это святое. И если ты против семьи…
— Я не против семьи, — перебила Света. — Я за справедливость.
Вечер закончился натянуто. Гости разъехались раньше обычного, и Света, стоя у раковины с горой посуды, вдруг поняла, что сделала шаг, от которого не отступит.
Прошла неделя после того разговора, когда она впервые дала отпор «традиции». Неделя тишины — ни звонков от Галины Ивановны, ни сообщений от Кати. Даже тётя Люба, обычно болтающая без умолку, не написала ни слова. Света думала, что её слова возымели действие, что семья Андрея наконец-то задумалась. Но вчера вечером свекровь позвонила и, как ни в чём не бывало, объявила: «Мы приедем в субботу. С тебя пироги, Светочка, а я плов сделаю».
Света стиснула зубы, глядя на кухонный стол, заваленный пакетами с продуктами. Андрей только что вернулся из магазина — опять закупился для всей оравы, будто ничего не изменилось. Квартира пахла моющим средством и свежесваренным кофе, но даже этот уютный запах не мог заглушить её раздражения. За окном мела позёмка, и голые ветки берёз качались, словно вторя её внутреннему беспокойству.
— Ты поговорил? — Света прищурилась. — И что? Они опять едут к нам, как будто я ничего не говорила!
— Мама сказала, что подумает про ротацию, — Андрей пожал плечами, избегая её взгляда. — Но пока, мол, у нас удобнее.
— Удобнее? — Света фыркнула, скрестив руки. — Для кого? Для них? А для меня? Я, значит, должна опять кастрюли таскать и полы драить, пока они «традицию» соблюдают?
