— Тесно было, конечно, — говорила она, потягивая чай. — Но так душевно! Все вместе, никаких ссор.
— Ага, — подхватила тётя Люба. — А теперь у молодых такие хоромы, вот и собираемся тут!
Света замерла с тарелкой в руке. Опять это слово — хоромы. Её дом, за который они с Андреем всё ещё выплачивают ипотеку, снова превратили в общественную столовую.
— А почему бы нам не собраться у вас, Галина Ивановна? — Света поставила тарелку на стол, её голос был спокойным, но твёрдым. — Или у Кати? У тёти Любы?
Тишина повисла, как тяжёлый занавес. Все уставились на неё. Андрей кашлянул, глядя в чашку.
— Светочка, — начала Галина Ивановна, её голос стал приторно-сладким, — у нас же не так просторно. И детям у вас лучше, площадка во дворе…
— А мне всё равно приходится готовить и убирать, — перебила Света. — Это нечестно. Я уже говорила на прошлой неделе, но ничего не изменилось.
Катя нервно теребила салфетку. Тётя Люба хмыкнула:
— Света, это как-то не по-семейному. Мы же к вам с душой.
— А я с душой жду, — Света посмотрела на неё. — Но я тоже хочу быть гостьей. Хочу приехать, сесть за стол и не думать о грязной посуде.
Галина Ивановна поджала губы:
— Светлана, это неуважение к семье. Традиция — это святое.
— Традиция не должна делать кого-то несчастным, — отрезала Света. — Если она в тягость, это не традиция, а обуза.
Андрей наконец поднял глаза:
— Света права, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы любим, когда вы приезжаете. Но Света не должна всё тянуть одна. Давайте чередовать.
Галина Ивановна посмотрела на сына с таким видом, будто он её предал. Катя отвела взгляд. Олег, неожиданно, кивнул:
— Я за. У нас можно собираться. Места меньше, но влезем.
Света почувствовала, как напряжение чуть спало. Но взгляд свекрови говорил, что бой ещё не окончен.
Воскресенье началось с тишины — непривычной, почти зловещей. Галина Ивановна не вышла на кухню с утра, как обычно, а сидела в гостиной, листая журнал. Катя с детьми уехала рано, сославшись на дела. Тётя Люба с Олегом тоже собрались быстро, пробормотав что-то о «пробках». Света, убирая посуду, чувствовала, как воздух в квартире стал тяжёлым, будто перед грозой.
— Мам, ты чего такая хмурая? — Лиза сидела за столом, доедая булочку.
— Просто устала, — Света улыбнулась дочери. — Ничего страшного.
— Из-за бабушки? — Лиза прищурилась. — Она опять тебя ругала?
Света замерла. Дети всегда всё замечают.
— Не ругала, — мягко сказала она. — Просто… у нас разные взгляды на то, как проводить выходные.
— А мне нравится, когда все приезжают, — Лиза пожала плечами. — Но я видела, как ты вчера злилась.
Света обняла дочь, чувствуя укол вины. Лиза не должна была видеть её злость. Но как объяснить ребёнку, что её мама просто хочет вернуть свой дом?
К обеду Галина Ивановна наконец вышла из гостиной. Её лицо было напряжённым, губы поджаты.
— Светлана, — начала она, стоя в дверях кухни. — Мы с Андреем поговорили.
Света замерла, держа мокрую тарелку.
— И что? — спросила она, стараясь звучать спокойно.
