Катя почувствовала, как щёки горят. Она выросла в небольшой квартире в центре города, где её родители строго охраняли личное пространство. Гостей звали редко, и всегда по договорённости. Для Кати дом был местом, где можно закрыть дверь и остаться наедине с собой. А для семьи Саши дача была чем-то вроде коммунального двора — все приходят, когда хотят, и никто не спрашивает разрешения.
— Даша, я не против гостей, — Катя старалась держать голос ровным. — Но нам нужно время, чтобы обжиться. И, знаешь, было бы здорово, если бы вы предупреждали заранее.
— Предупреждали? — Даша рассмеялась, но смех был резкий, почти злой. — Это что, теперь к родному брату на поклон ходить? Ладно, Катя, я всё поняла. Поговорю с Сашей.
Трубка замолчала. Катя бросила телефон на диван и уткнулась лицом в ладони. Она знала, что этот разговор — только начало. Даша не из тех, кто отступает. А Саша… Саша слишком добрый, чтобы поставить сестру на место.
Саша вернулся с работы ближе к вечеру, как всегда, с улыбкой и пакетом свежих булочек из пекарни у станции. Он был такой — высокий, с чуть растрёпанной тёмной шевелюрой и глазами, в которых всегда теплилась искренняя радость. Катя любила его за это. Но сегодня его улыбка только усилила её тревогу.
— Катюш, я дома! — крикнул он, скидывая кеды в прихожей. — Пахнет чем-то вкусным!
— Картошка с грибами, — отозвалась Катя, выходя из кухни. Она вытерла руки о фартук и посмотрела на мужа. — Саш, нам надо поговорить.
Его брови поползли вверх, но улыбка не исчезла.
— Ого, серьёзно звучит. Что случилось?
Катя кивнула на диван, и они сели. Она рассказала о звонке Даши, о её обвинениях, о том, как устала от бесконечных гостей. Саша слушал, теребя край своей футболки, и его лицо постепенно мрачнело.
— Она правда так сказала? — спросил он, когда Катя замолчала. — Про гостиницу?
— Да, — Катя вздохнула. — И я понимаю, что для тебя это нормально. Твоя семья всегда так жила. Но, Саш, я так не могу. Я хочу, чтобы этот дом был нашим. Не проходным двором.
Саша потёр виски, словно пытаясь прогнать головную боль.
— Катя, я понимаю. Правда. Но Даша… она же младшая сестра. Ей обидно, наверное, что мы теперь отдельно, а раньше всё было общее.
— Обидно? — Катя почувствовала, как голос дрожит. — А мне не обидно, что я не могу в своём доме чашку чая спокойно выпить? Что каждый выходной — это уборка, готовка, разговоры, которые я не хочу вести?
Саша взял её за руку. Его ладонь была тёплой, и на секунду Катя почувствовала, как раздражение отступает.
— Я поговорю с ней, — тихо сказал он. — Обещаю.
— Поговоришь? — Катя посмотрела ему в глаза. — Или скажешь: «Да ладно, Даш, приезжай, всё нормально»?
Он нахмурился, но не ответил. Вместо этого встал и пошёл на кухню.
— Давай поужинаем, а? Потом решим.
Катя смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри нарастает холод. Она знала этот его тон — «потом» могло растянуться на недели. А гости всё равно приедут.
