— Катя, успокойся, я не предавал тебя, — Олег бросил ключи на тумбочку в прихожей, его голос дрожал от усталости. — Я просто помог родителям. Они же не чужие!
Катя стояла посреди кухни, сжимая в руках кухонное полотенце, словно оно могло удержать её от того, чтобы разрыдаться ещё сильнее. На столе перед ней лежала выписка с их общего счёта — того самого, куда они с Олегом пять лет складывали деньги на новую квартиру. Счёт, который теперь был почти пуст.
— Помог? — она швырнула полотенце на стол, её карие глаза сверкали от обиды. — Ты взял почти все наши деньги, Олег! Без моего ведома! И отдал их на ремонт дома твоих родителей!
Олег устало потёр виски, его тёмная щетина казалась ещё гуще на фоне бледного лица. Он только что вернулся с работы, и Катя знала, что сейчас не лучшее время для ссоры. Но как можно молчать, когда он в очередной раз поставил свою семью выше их общей мечты?
— Катя, это был их дом, — тихо сказал он, глядя куда-то в пол. — Там крыша текла, проводка старая, чуть ли не пожароопасная. Я не мог оставить их в таком положении.
— А нас ты оставить можешь? — её голос сорвался на крик. — Мы с тобой пять лет копили, чтобы переехать из этой тесной однушки! Пять лет, Олег! Отказывали себе во всём, чтобы у нас был свой угол. А ты… ты просто отдал всё!
Она отвернулась к окну, чтобы он не видел, как слёзы катятся по её щекам. Сколько раз она мечтала, глядя в это окно, о просторной квартире с большими окнами, где будет детская для их будущего ребёнка? И вот теперь всё это рушилось.
Олег шагнул к ней, но остановился, будто наткнулся на невидимую стену.
— Катя, я верну эти деньги, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Я уже договорился с шефом, возьму подработку. Через год, максимум два…
— Два года?! — она резко обернулась, её волосы, собранные в небрежный пучок, качнулись. — Ты серьёзно? А что я скажу нашему ребёнку, когда он родится? Что папа всё спустил на ремонт дома бабушки и деда, которые, между прочим, даже не благодарят нас?
Олег нахмурился, его брови сошлись на переносице.
— Не говори так про моих родителей, — его голос стал твёрже. — Они всю жизнь для меня пахали. Это мой долг — помочь им.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Долг. Это слово она слышала от него сотни раз. Долг перед родителями, долг перед сестрой, долг перед двоюродным братом, который однажды занял у них деньги и так и не вернул. Каждый раз, когда речь заходила о его семье, Олег становился другим — словно не её муж, а адвокат своих родственников.
— А передо мной у тебя долг есть? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Перед нашей семьёй?
Олег молчал. Только тяжёлый вздох выдал его смятение. Он отвернулся, прошёл к холодильнику, достал бутылку воды и сделал несколько больших глотков, будто пытаясь проглотить ком в горле.
