— Что? — Олег растерялся.
— Я сказала — нет. Мы не поедем. У нас свои планы. Я записала Катю на мастер-класс по рисованию, а Мишу — на футбол. И я хочу, чтобы мы провели вечер вместе. Без твоей родни.
— Лен, это их годовщина, — Олег нахмурился. — Как я могу отказаться?
— Очень просто, — Лена встала, глядя ему прямо в глаза. — Ты скажешь: «Мам, у нас свои планы, давай отметим в другой день». Или ты хочешь, чтобы я сама это сказала?
Олег молчал, и в этом молчании Лена почувствовала, что стоит на краю. Ещё один шаг — и всё может рухнуть. Но отступать она больше не собиралась.
— Ты обвиняешь меня в эгоизме, — тихо сказала она. — А сам не видишь, что твоя семья использует нас. Они не спрашивают, удобно ли нам. Они просто решают, что мы должны быть на месте. И ты соглашаешься. Всегда.
— Это не так, — возразил Олег, но его голос звучал неуверенно.
— Тогда докажи, — Лена скрестила руки. — Позвони своей маме и скажи, что мы не приедем.
Олег смотрел на неё, и в его глазах мелькали сомнения, обида, растерянность. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент телефон снова зазвонил. Лена увидела на экране имя — Ира.
— Ответь, — холодно сказала она. — И реши, с кем ты хочешь проводить свои выходные. Со мной и детьми или с ними.
Она вышла из кухни, оставив Олега с телефоном в руке. Сердце колотилось, но внутри росло странное чувство — будто она наконец-то сделала шаг, который давно откладывала. Что будет дальше — она не знала. Но одно было ясно: так, как раньше, больше не будет…
Олег так и не ответил на звонок сестры. Телефон звонил ещё несколько секунд, потом замолчал, оставив в кухне тяжёлую тишину. Лена стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и слушала, как бьётся её сердце. Она ждала — шагов, голоса, чего угодно, что покажет, что Олег понял её. Но он молчал. И это молчание резало сильнее любых слов.
— Лен, — наконец позвал он, и в его голосе было что-то новое — неуверенность, почти растерянность.
Она вернулась в кухню, скрестив руки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Олег сидел за столом, глядя на телефон, словно тот мог дать ответы.
— Я не знаю, как это сделать, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Не знаю, как сказать маме, что мы не приедем. Она обидится. Ира тоже. Они все обидятся.
Лена почувствовала, как внутри снова закипает раздражение, но подавила его. Она села напротив, стараясь говорить спокойно.
— Олег, я не прошу тебя ссориться с ними. Я прошу, чтобы ты поставил нас — меня, Катю, Мишу — на первое место. Хотя бы иногда.
Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула боль.
— Ты думаешь, я вас не ставлю на первое место? — спросил он. — Всё, что я делаю — работа, помощь родителям, сестре — это для нас. Для нашей семьи.
— Тогда почему я чувствую себя невидимкой? — Лена наклонилась к нему, её голос задрожал. — Почему я должна жертвовать своими выходными, своими планами, чтобы угодить всем, кроме нас самих?
Олег открыл рот, но не успел ответить — в кухню вбежал Миша, держа в руках пластиковый грузовик.
