— Мам, ты как? — Сергей обнял мать, но в его голосе Оля уловила напряжение.
— Всё хорошо, сынок, — свекровь улыбнулась. — Вот, зашла проведать вас. А то вы совсем забыли старушку.
Оля закатила глаза, но промолчала. Забыли? Это после недели тишины, которую они сами просили?
За чаем Тамара Григорьевна начала рассказывать о соседке, о ценах на рынке, о том, как ей не хватает общения. Оля слушала вполуха, пока свекровь не произнесла:
— А ещё я тут подумала… Может, мне к вам поближе переехать? Есть квартира в вашем доме, на четвёртом этаже.
Оля чуть не поперхнулась чаем. Сергей замер с ложкой в руке.
— В смысле, переехать? — переспросил он.
— Ну, сынок, я же одна, — Тамара Григорьевна вздохнула, глядя на него с лёгкой укоризной. — А тут и вы рядом, и Сонечка. Буду помогать, внучку забирать, когда вы заняты.
Оля посмотрела на Сергея, ожидая, что он скажет. Но он молчал, глядя в свою чашку.
— Тамара Григорьевна, — начала Оля, стараясь говорить спокойно, — нам, конечно, приятно, что вы хотите быть ближе. Но мы с Сергеем только начинаем обживать эту квартиру. Нам нужно время, чтобы наладить свой ритм.
Свекровь поджала губы.
— Ясно. То есть, я вам мешаю.
— Нет, — Оля покачала головой, — дело не в этом. Просто у нас своя семья, свои планы. Мы хотим сами решать, как жить.
Тамара Григорьевна встала, её движения были резкими.
— Хорошо. Раз я вам не нужна, не буду навязываться.
Она схватила сумку и направилась к двери. Сергей вскочил.
Но дверь уже хлопнула. Оля посмотрела на мужа.
— Сережа, ты опять молчал.
— А что я должен был сказать? — он развёл руками. — Она же обиделась!
— А я? — Оля почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я каждый день чувствую себя чужой в своём доме! Почему ты не можешь просто сказать ей, чтобы она дала нам жить?
Вечером Оля сидела на балконе, завернувшись в плед. Москва шумела внизу — машины, прохожие, далёкий гул метро. Она любила этот город, его ритм, но сейчас всё казалось чужим. Даже квартира, которая должна была стать их с Сергеем гнёздышком, превратилась в поле боя.
Сергей вышел на балкон, сел рядом.
— Прости, — тихо сказал он. — Я опять всё испортил.
Оля посмотрела на него. В его глазах была такая тоска, что она невольно смягчилась.
— Ты не испортил. Просто… я не знаю, как нам быть. Твоя мама не остановится, пока не получит контроль. А я не хочу так жить.
— Я поговорю с ней, — пообещал Сергей. — Честно. Завтра.
Оля кивнула, но в глубине души сомневалась. Она уже слышала эти обещания.
На следующий день Тамара Григорьевна позвонила Сергею. Оля была на кухне, когда он ответил.
— Мам, да, я понимаю… Нет, мы не против твоей помощи… — его голос звучал виновато.
Оля напряглась, прислушиваясь.
— Хорошо, я поговорю с Олей… Да, я знаю, что ты для нас стараешься…
Когда он повесил трубку, Оля не выдержала.
— Она просит, чтобы мы разрешили ей иногда забирать Соню из садика. Говорит, что хочет быть полезной.
— Полезной? — Оля хмыкнула. — Или хочет ещё больше влезть в нашу жизнь?
