— Оля, — Сергей посмотрел на неё умоляюще, — она правда хочет помочь. Может, дать ей шанс?
— Шанс? — Оля почувствовала, как внутри всё закипает. — Она уже переставила половину нашей квартиры, выбросила мои вещи, а теперь хочет решать, как воспитывать нашу дочь!
Сергей опустил голову.
— Я не знаю, как её остановить, не обидев.
— Тогда я сама поговорю, — решительно сказала Оля.
Она набрала номер Тамары Григорьевны. Сердце колотилось, но отступать было некуда.
— Тамара Григорьевна, — начала она, когда свекровь ответила, — нам надо встретиться и поговорить. Только вы, я и Сергей. Без обид, без недомолвок.
— О чем говорить-то? — голос свекрови был холодным. — Вы уже всё решили.
— Нет, — твёрдо сказала Оля. — Мы не решили. Но мы хотим, чтобы всё было честно. Завтра в семь вечера, в кафе у нашего дома. Придёте?
Пауза затянулась. Оля уже думала, что свекровь откажется, но та вдруг ответила:
Вечер следующего дня был напряжённым. Оля, Сергей и Тамара Григорьевна сидели за столиком в маленьком кафе. Оля выбрала нейтральную территорию, чтобы никто не чувствовал себя хозяином положения. Соню оставили с Катей, которая с радостью согласилась посидеть с малышкой.
— Ну, — Тамара Григорьевна скрестила руки, — чего вы хотели?
Оля посмотрела на Сергея, но он молчал, глядя в стол. Пришлось брать всё в свои руки.
— Тамара Григорьевна, — начала она, стараясь говорить спокойно, — мы с Сергеем очень ценим вашу заботу. Но эта квартира — наш дом. Подарок моих родителей. И мы хотим, чтобы она была нашей.
Свекровь поджала губы.
— Я и не претендую на вашу квартиру. Просто хочу помочь.
— Мы понимаем, — кивнула Оля. — Но ваша помощь… она иногда переходит границы. Вы не спрашиваете, что нам нужно. Вы решаете за нас.
— А что я должна делать? — голос Тамары Григорьевны задрожал. — Сидеть в своей однушке и ждать, пока вы меня позовёте? Я же для Сережи, для Сони стараюсь!
— Мама, — впервые за вечер подал голос Сергей, — мы благодарны. Правда. Но Оля права. Мы хотим сами строить свою жизнь. И нам нужно, чтобы ты это уважала.
Тамара Григорьевна посмотрела на сына, и её глаза заблестели.
— Ты думаешь, я не уважаю? Я всю жизнь тебя растила, всё для тебя делала! А теперь я вам мешаю?
— Не мешаете, — мягко сказала Оля. — Но нам нужно пространство. Мы хотим, чтобы вы были частью нашей жизни, но не хозяйкой нашего дома.
Свекровь молчала, глядя в сторону. Оля чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.
— Хорошо, — наконец сказала Тамара Григорьевна. — Я поняла. Но и вы поймите — мне не всё равно, как вы живёте. Я хочу быть рядом.
— И мы не против, — Оля посмотрела на Сергея, и он кивнул. — Но давайте договоримся. Вы звоните, прежде чем прийти. Спрашиваете, если хотите что-то изменить. И не трогаете наши вещи.
Тамара Григорьевна кивнула, но в её взгляде было что-то неуловимое — смесь обиды и решимости.
— Договорились, — сказала она. — Я попробую.
