Светлана стояла в дверях и чувствовала, что земля уходит из-под ног. Её квартира, её крепость, превращалась в базу для чужой армии.
— Стоп! — крикнула она, перекрывая этот гул. — Никто здесь жить не будет! Немедленно убрали свои сумки и вон из моего дома!
Повисла тишина. Только отец Андрея кашлянул и поправил очки.
Андрей вышел вперёд: — Свет, ты ведёшь себя как истеричка. Хватит! Это мои родители, моя семья. Они остаются.
Она посмотрела на него — и поняла. Всё. Это точка. Он сделал выбор. И выбор — не в её пользу.
— Хорошо, — сказала она холодно. — Значит так: или они уходят сейчас, или уходишь ты.
Андрей замер. Свекровь за его спиной сжала губы, но глаза блестели победно.
— Свет, ты не понимаешь, что говоришь… — начал он.
— Понимаю, — перебила она. — Чемодан собрал — и дверь там.
Он покраснел, шагнул ближе. — Ты… ты меня выставляешь? Меня? Из моей квартиры? — Не твоей. Моей.
С этими словами Светлана схватила его куртку с вешалки и бросила ему в руки.
Вещи летели в прихожую: рубашки, джинсы, носки, ботинки. Она кидала всё подряд, не разбирая. А он стоял, красный, сжав зубы, и не шевелился.
Свекровь закричала: — Да как ты смеешь?! Это же твой муж!
— Бывший, если ещё раз попытается меня обмануть! — выкрикнула Светлана.
Она развернулась и хлопнула дверью спальни так, что в коридоре дрогнули стёкла.
Ночью она сидела на подоконнике, закутавшись в плед. В квартире было тихо — только приглушённые шёпоты из кухни. Свекровь явно строила планы, Андрей слушал. Светлана понимала: назад дороги нет. Завтра будет война. И она готова воевать.
Она была одна против целой семьи. Но это была её территория. И за неё она готова была рвать.
Утро началось с запаха жареной картошки. Светлана открыла глаза и долго смотрела в потолок, думая: «Нет, это уже слишком». Картошка в семь утра в её квартире — это было как сигнальная сирена.
На кухне, как и ожидалось, сидела вся компания. Свекровь у плиты, отец Андрея молча чистил огурцы, брат и сестра с мужем хохотали, занимая весь стол. Андрей, как хозяин, разливал чай по кружкам. И, конечно, её любимая жёлтая кружка снова была занята.
— Доброе утро, хозяйка, — хмыкнул Серёга. — Мы тут подумали, может, шкафы твои переберём? А то места мало. — Переберёте? — Светлана оперлась о дверной косяк, сжав пальцы до боли. — Только себя. Вон туда, к выходу.
Гул разговоров стих. Андрей встал, глядя на неё тяжёлым взглядом. — Свет, хватит. Решено. Они остаются.
Она посмотрела на него спокойно, хотя внутри дрожала каждая клетка. — А я решила иначе.
И, не давая никому опомниться, пошла в прихожую, вытащила из сумки документы и шлёпнула на стол перед ними. — Вот справка из Росреестра. Квартира куплена мной до брака. Единоличная собственность. По закону никто из вас здесь не имеет никаких прав. Даже ты, Андрей.
Свекровь вскочила: — Да ты что, с ума сошла? Это же брак! Мы семья! — Мы — разные семьи, — резко сказала Светлана. — И я больше не обязана кормить и терпеть чужих людей.
