Она вспомнила отца: как он, больной, но упрямый, приходил сюда на стройку, проверял каждую плитку, говорил: «Вот тут, дочка, будет твой дом. Теплый. Надёжный». А потом мать — с её мягким голосом и вечным: «Главное, чтобы у тебя было своё».
И теперь — отдать это всё за чужие долги? Нет. Даже если бы пришлось остаться одной, она бы не согласилась.
На рассвете Анна всё же уснула — тревожно, урывками. Проснулась от звука телефона. Сообщение. От Марины:
«Аня, прости, я не хотела все так. Просто не вижу выхода. Если завтра ничего не решим — я не знаю, что будет. Прости меня и Игоря».
Она перечитала несколько раз, потом положила телефон на стол. Что-то было не так. Слишком уж финальные слова.
Сердце кольнуло тревогой. Она оделась, не завтракая, и пошла на улицу.
Марина жила в соседнем районе — двадцать минут пешком, если быстро. По дороге Анна пыталась придумать, что скажет, как начнет разговор. Но мысли путались, как нитки.
У подъезда стояла старая «Волга» — мятая, с облупленной краской. Возле неё курил мужчина в темной куртке. Когда Анна проходила мимо, он бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд. Что-то в этом взгляде было хищное, неприятное.
— Девушка, вы к Марине, что ли? — спросил он, не убирая сигарету. — Да. А вы кто? Он усмехнулся. — А мы её друзья. По работе.
Она поняла. Коллекторы.
Подъезд пах кошками и сыростью. Дверь в Маринину квартиру была приоткрыта.
— Марина? — позвала Анна, входя. — Это я.
Ответа не было. Только телевизор работал — без звука, с мелькающими лицами.
Анна шагнула в комнату — и замерла. На полу валялась разбитая кружка, рядом — телефон. На диване сидела Марина. Смотрела в одну точку, бледная, с красными глазами.
— Что случилось? — Анна бросилась к ней.
Марина медленно повернула голову. — Приходили они, — прошептала. — Сказали, что если завтра не будет денег, заберут Диму. Я сказала — нет у меня. Они смеялись. Сказали, пусть тогда брат платит.
Анна опустилась рядом. Взгляд Марины был пустой, безнадежный.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Только не делай глупостей. Где Дима? — В школе… пока.
Анна вздохнула. Внутри всё кипело. Злость на Мариныну беспомощность, на Игоря, на свекровь, на этот гнилой мир, где женщину всегда ставят перед выбором: отдай или предай.
— Слушай, — сказала Анна, поднимаясь. — Сейчас я к тебе кое-кого приведу.
Она вышла в подъезд, набрала номер своей знакомой — Татьяны из бухгалтерии, которая вечно крутилась где-то около юристов.
— Тань, ты же говорила, у тебя муж в банке работает? Можешь узнать, кто ведёт дело Марины Семёновой? Срочно.
Пауза. Потом голос Татьяны: — Подожди… Семёнова Марина Викторовна? У неё не просто кредиты, Ань. Там частные займы под залог. Только залога никакого не было. Похоже, мошенники.
Анна сжала телефон. — Адрес пришли.
Когда она вернулась к Марине, та сидела на том же месте, но глаза были другие — будто стеклянные. — Марин, слушай внимательно. Это не коллекторы. Это жулики. Настоящие. Они специально так делают, чтобы выбить из семьи деньги. Тебя подставили.
