— Нет, — она подняла руку. — Дай договорить. Пожалуйста.
И он, к удивлению, замолчал.
— Ты уже много лет говоришь мне, как жить, — продолжила Марина. — Как готовить. Как одеваться. Как воспитывать детей. Каких специалистов посещать. Что делать со своей внешностью. И всё это ты называешь заботой?
Лена была белой как стена.
— Я… Я просто хотела, чтобы ты росла. Чтобы семья моего брата жила достойно.
— Достойно — это как? — спросила Марина. — Это когда ты выбираешь одежду по бренду, а не по удобству? Когда муж уходит на работу раньше времени, чтобы не слушать твои замечания? Когда дочь половину школьного года тратит на курсы, которые ей не нравятся, только чтобы оправдать твои ожидания?
Кристина подняла глаза от экрана, уставившись на мать.
Лена вспорхнула, словно её ошпарили:
— Ты не смей говорить о моей семье! Слышишь?! Не смей!
— А ты восемь лет говорила о моей. При всех. Всегда.
Галина Артёмовна шагнула ближе к столу:
— Девочки, давайте без сцен. Дети рядом.
— Дети и должны видеть, — сказала Марина тихо, — что их мать имеет право себя защищать.
— ТЫ считаешь, я тебя унижаю? — Лена ткнула пальцем в стол.
Марина выдержала её взгляд:
— А ты считаешь, что нет?
Долгая пауза. Ощущение, будто воздух стал густым.
— Лена… может, хватит?
Она резко повернулась к мужу:
— Хватит? Это она на меня накинулась! Она! А я что? Я только помогаю, я стараюсь! Я в этой семье больше всех делаю! Без меня вы бы тут…
— Без тебя мы бы хотя бы спокойно ели, — пробормотал Андрей.
— Ты заткнись, — огрызнулась Лена.
Марина положила руку ему на плечо.
— Лена, — сказала она уже мягче. — Знаешь, в чём проблема? Ты считаешь, что всё вокруг обязаны соответствовать твоим стандартам. Что ты знаешь лучше. Что ты умнее. Что ты выше.
Лена прикусила губу — нервно, болезненно.
— Просто… просто я не хочу, чтобы Кирилл жил хуже, чем мог бы. Он… мой брат.
— А я кто? — спросила Марина. — Случайный человек в его жизни?
Кирилл опустил глаза. Марина вдруг почувствовала злость на него словом затопила.
— Ты ведь видишь, что она делает. Видишь? — обратилась она к мужу. — Каждый раз. Каждый ужин. Каждый комментарий. А ты молчишь. Всегда.
— Я… — Кирилл растерялся. — Я просто не хотел конфликта.
— А я хотела? — Марина покачала головой. — Думаешь, мне приятно приезжать сюда с чувством, что на меня наденут табличку «непригодна»? Думаешь, мне нравится, что дети видят, как меня шпыняют при каждом удобном случае?
Галина Артёмовна вздохнула:
— Марина, я никогда не хотела, чтобы ты себя чувствовала так…
— Но вы ничего не делали, чтобы этого не было, — сказала Марина спокойно. — Ни разу не пресекли. Ни разу не сказали Лене: «Стоп».
Лена сдавленно всхлипнула.
Кристина смотрела на мать с выражением… непонимания? Стыда? Марина не могла определить.
— Я не хочу ругаться. Я просто хочу уважения. Минимального. Не восхищения, не поклонения — просто уважения. И чтобы мои дети не слышали, что с их матерью «что-то не так».
— Ты несправедлива, — прошептала Лена. — Я… я старалась ради вас.
