Анна усмехнулась горько: — А я твоя жена. Только вот почему-то для тебя это уже не аргумент.
Он ничего не ответил. Только вышел на балкон, закурил. Дым шёл в окно, запах осел в кухне. Анна сидела, глядя на складки скатерти, и чувствовала, как изнутри разрастается холод.
В воскресенье она возвращалась из магазина, когда у подъезда заметила Галина Петровну. Стояла, будто караулила.
— Нам надо поговорить, — произнесла она без приветствия.
— Опять? — Анна даже не удивилась.
— Опять. Я не могу смотреть, как ты моего сына из семьи уводишь. Он стал нервный, раздражительный. Всё из-за тебя!
Анна поставила пакеты на землю. — Из-за меня? Может, потому, что вы ему мозг выносите каждый день?
— Не смей так со мной! — вспыхнула та. — Ты разрушила нашу семью! Он был другой до тебя.
— Он взрослый мужик, — холодно сказала Анна. — Сам решает, где и с кем ему жить.
— Пока решает не то, что надо, — бросила свекровь. — Но я это исправлю.
И ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и ощущение липкой тревоги.
Прошла неделя. Снег выпал плотным слоем, дворники устали его счищать. Анна возвращалась вечером с работы и увидела у подъезда Дмитрия и Артёма.
Сначала не поняла, что происходит, а потом — услышала.
— Я тебе говорю, не лезь! — кричал Дмитрий.
— А я говорю, она тебя под каблуком держит! — огрызался Артём. — Мама права: она тебя использует!
Анна застыла. Люди проходили мимо, оглядывались. — Хочешь, я правду скажу? — выкрикнул Артём. — Ей на тебя наплевать! Она только свои деньги считает!
— Хватит! — Анна шагнула ближе. — Ещё слово — и я полицию вызову.
Артём обернулся. Глаза — злые, мутные. — Тварь, — процедил он и сплюнул на асфальт.
Дмитрий стоял, бледный, будто побитый. Анна подошла к нему. — Ты теперь видишь, к чему это всё привело?
Он кивнул. — Всё понял. Теперь точно.
— Что надо это заканчивать.
Через два дня они поехали к нотариусу. Дмитрий оформил отказ от любых финансовых обязательств перед матерью и братом. Потом, уже в машине, сказал: — Хочу, чтобы всё это кончилось. Чтобы нас больше никто не дёргал.
Анна молчала. Ей хотелось поверить, но внутри скреблось: «А вдруг не выдержит?»
Но, к её удивлению, он выдержал. Удалил номера, перестал отвечать на звонки. Дом наполнился тишиной. Настоящей. Без надрывных просьб и визгов.
Прошло три месяца. Зима отступала, на окнах — капли, под ногами — лужи. Анна жила, как будто заново училась дышать. На кухне больше не звенел телефон, не звучали слова «одолжи» и «помоги».
По вечерам они с Дмитрием смотрели сериалы, готовили вместе, спорили из-за соли — по мелочам, как нормальные люди. Иногда даже смеялись над тем, как когда-то позволяли чужим вмешиваться в их жизнь.
Но однажды, возвращаясь с почты, Анна достала из ящика конверт без обратного адреса. Обычный белый, ничем не примечательный. Внутри — фотография.
На ней — Галина Петровна и Артём. Стоят перед старым домом, сжимаются плечом к плечу. На обороте — аккуратный почерк:
«Ты разрушила семью. Надеюсь, счастье купишь за свои деньги».
