— Слушай, если тебе так плохо, может, и правда съезжайте? В чём проблема-то?
Эти слова были последней каплей.
Алина шагнула к ней и с силой смахнула пачку чипсов с её рук. Та разлетелась по полу.
— Ты… с ума сошла? — Кристина вытаращила глаза. — Совсем оборзела!
— Алина! — взвыла Галина Сергеевна. — Немедленно извинись перед моей дочерью!
— Да идите вы все!.. — выкрикнула Алина, и только что не добавила того слова, которое вертелось на языке.
Илья схватил её за локоть, пытаясь увести в кухню.
— Перестань! — зашипел он. — Ты сама доводишь ситуацию.
— Я?! — Алина выдернула руку. — Это я довожу? Или это твоя мать и сестра, которые нас выживают?!
Она побежала в комнату, где стоял их шкаф, и с рывком распахнула дверцы. Достала сумку, начала запихивать туда детские вещи.
— Всё! Я ухожу! — кричала она, хватая Мишиных футболки и носки. — Сколько можно терпеть это унижение?!
Мальчик стоял в дверях и плакал.
— Мамочка, не уходи, — тянул он.
Алина села на корточки, обняла его, прижимая к себе. Слёзы текли по щекам, но она уже не могла остановиться.
— Мы уходим вместе, слышишь? — шептала она ему. — Я больше не позволю, чтобы с нами так обращались.
В комнату вошёл Илья. Стоял, растерянный, с виноватым лицом.
— Алина… ну куда ты? У нас нет денег на съём.
Она подняла голову и посмотрела на него так, что он опустил глаза.
— Найду. Но я больше не буду жить под одной крышей с твоей матерью и её доченькой.
И впервые за три года она почувствовала, что сказала правду вслух.
После той сцены с чемоданами в квартире воцарилось странное затишье. Алина ходила тихо, как будто кралась. Илья старался не попадаться ей на глаза. Галина Сергеевна демонстративно хлопала дверцами, вытирала пыль именно там, где сидела невестка, и громко комментировала:
— Хозяйка нашлась… тоже мне.
Кристина же окончательно обжилась: поставила свой трельяж в углу комнаты, развесила по всей квартире вещи, как будто это и правда её пространство.
Алина всё чаще ловила себя на мысли, что больше не чувствует здесь ни одного сантиметра, где могла бы свободно дышать.
Мы живём как на вокзале, — думала она, — с чемоданами под ногами и с вечным ощущением, что нас вот-вот выставят.
И выставили. Всё произошло вечером, когда Миша заснул после садика. Алина сидела в комнате, проверяла тетради своих учеников, когда вошла свекровь.
— Алина, — сказала она деловым голосом, — надо поговорить.
Алина отложила ручку.
— В общем, так. Мы с Кристиной решили, что вам лучше поискать съёмное жильё. У неё тяжёлый период, развод, депрессия. Ты же понимаешь… А вы молодые, справитесь.
— То есть вы выгоняете меня с ребёнком на улицу?
— Никто никого не выгоняет, — засуетилась Галина Сергеевна. — Просто создаём нормальные условия. Для всех.
— А для нас? — горько усмехнулась Алина. — Нормальные условия — это улица?
В коридоре показался Илья. Он явно подслушивал. Алина посмотрела прямо на него:
Он пожал плечами, как всегда.
— Алиночка… ну маме с Кристиной сейчас тяжело. А мы… ну, мы выкрутимся.
