— Мы, наверное, оба с побитыми сердцами, — тихо сказала она. — Зато живые, — ответил он, глядя прямо в глаза.
Так начались их тихие, почти незаметные встречи. То он заедет по служебным делам, то просто мимо. Саша к нему тянулась, а Лариса ловила себя на мысли, что ждёт его шагов на крыльце.
Но спокойствие длилось недолго.
Однажды вечером, когда они втроём лепили снеговика, у ворот остановилась старая «Нива». Из неё вылез Колька. — О! А вот и наша героиня! — крикнул он с ухмылкой. — Лариска, помнишь нас?
Она замерла. Сердце в пятки. — Чего тебе? — Да так, поболтать. Домик-то всё ещё твой? — Мой. — Ага… пока. Но мы вот юриста нашли, документы подали. Не думай, что всё так просто. Дом этот по праву семьи, а не одной…
Он не договорил, потому что из дома вышел Евгений Леонидович. — Проблемы какие-то? — спокойно, но твёрдо спросил он.
Колька прищурился, помялся. — Да нет, всё нормально, товарищ начальник. Поболтать заехал. — Ну вот и поболтали. А теперь поезжайте.
Колька сплюнул, сел в машину и уехал, гудя мотором.
Лариса стояла, побелевшая, губы дрожали. — Он опять начнёт, — прошептала она. — Пусть попробует, — сказал Евгений. — Я рядом.
И впервые за долгое время Лариса почувствовала себя в безопасности.
Вечером, укладывая Сашу спать, она смотрела, как девочка дышит ровно, спокойно, и шептала: — Всё будет хорошо, слышишь? У нас теперь есть дом. И мы никому его не отдадим.
Но где-то в глубине души Лариса знала — буря ещё впереди. И Лидка с Колькой не оставят её в покое.
Весна пришла рано. Снег ещё не растаял, а с крыш уже капает, птицы гомонят — будто всё живое потянулось к свету. Лариса стояла у окна, смотрела, как Саша в резиновых сапожках гоняет по двору лужи, и думала, что вот, наверное, ради этого и стоило жить.
Но покоя надолго не дали.
В тот день почтальон принёс заказное письмо. — Под расписку, — сказал, протягивая.
Конверт был плотный, с гербовой печатью. Лариса открыла — и побледнела. «Исковое заявление о признании права собственности недействительным.»
Колька с Лидкой не шутят. Всё-таки нашли юриста, подали в суд. Требуют пересмотреть завещание матери, утверждают, будто бы Лариса «вынудила» старуху оформить дом на себя.
Она села на табурет, руки дрожат. — Господи, ну за что опять…
Саша прибежала из двора: — Мам, а почему ты такая бледная? — Всё хорошо, солнышко. Просто устала.
Но ночью уснуть не смогла. Сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела в окно, где отражалась её усталость. Всё казалось — только наладилось, и снова шторм.
Утром позвонила Нади. — Слышала? Эти, твои родственнички, уже по всему посёлку судачат. Мол, скоро «вернут себе своё». — Да пусть говорят, — глухо ответила Лариса. — Я уже не боюсь. — А ты к адвокату-то сходи. Не тяни.
Она и пошла. В райцентре, в старом здании суда, юрист — молодая женщина с умными глазами — внимательно прочитала бумаги. — Не переживайте, — сказала. — Завещание оформлено по всем правилам. Подписи, свидетели, нотариус — всё в порядке. Пусть пытаются, ничего не выйдет.
