И когда в один вечер он протянул кольцо, простое, серебряное, и сказал: — Пора, наверное, уже официально, — она только кивнула и заплакала от счастья.
Свадьба была тихая. На крыльце, с соседями, без пышности. Саша держала букет из ромашек и, сияя, сказала: — А теперь у меня есть и мама, и папа!
И в тот момент все невзгоды будто растворились — в запахе сирени, в солнечном свете, в смехе.
Лидка потом ещё писала письма — жаловалась, просила «помириться», каялась. Лариса читала и не отвечала. Не из злости — просто поняла, что не хочет возвращаться туда, где боль.
Теперь у неё было настоящее: дом, сад, дочь, муж и покой.
Однажды летом Саша принесла рисунок: на нём дом, солнце и трое — мама, папа и она, все держатся за руки. — Это мы? — спросила Лариса. — Мы, — гордо кивнула девочка. — А сверху написала: «Моя семья. Всегда вместе».
Лариса долго смотрела на лист, потом прижала дочку к себе. — Пусть так и будет, — прошептала она.
И за окном тихо шуршали листья молодой яблони — первой, которую они посадили. Корни уже взялись прочно. И казалось, ничто больше их не вырвет.
