Сначала девочка робела. Ходила за Ларисой по пятам, всё смотрела, ничего не спрашивала. Потом осмелела. — А кошечку как зовут? — спросила однажды, увидев белую пушистую Дусю. — Дуся, — ответила Лариса. — А можно — Снежинка? Она же белая! — Можно, доченька.
Так и стали жить — мама, дочка и кошка Снежинка.
Соседи поначалу ахали, потом привыкли. Кто завидовал, кто сплетничал, а кто — наоборот, восхищался. А Лариса просто жила. Работала в ФАПе, по вечерам гуляла с Сашей вдоль реки, учила буквы, сказки читала.
Иногда, правда, сердце сжималось: вот бы папу девочке настоящего. Но потом думала — не всё сразу. Жизнь ведь только-только налаживаться начала.
А Лидка всё не унималась. Раз увидела Ларису на остановке, подошла, глаза сверкают: — Ну что, чужого взяла, да? Весь посёлок теперь обсуждает. Смешила народ! — Пусть смеются, — спокойно ответила Лариса. — С ума сошла, ей-богу! Своего не родила, так хоть не позорилась бы.
Лариса молчала. Отвечать таким бессмысленно. Но внутри всё кипело. Как же можно быть такой злой? Родная сестра, а я ей — враг.
Через пару дней Лидка опять заявилась — теперь уже с матерью. — Лара, ты бы хоть подумала, что людям скажут, — мать начала с порога. — Не родная кровь, мало ли что у неё за родители. — Мам, давай без этого, ладно? Девочка золотая, добрая, воспитанная. — Ага, пока маленькая. Потом, глядишь, вырастет — и что в ней вылезет? Ты ж не знаешь.
Лариса встала, оперлась на стол, голос дрожал: — Мам, уйди, пожалуйста. Не хочу ссориться. Но если ещё хоть слово плохое скажешь про Сашу — не приходи больше вообще.
Мать замерла, губы поджала, и вышла, бурча: — Вот вырастила… теперь меня выгоняет.
Жизнь шла своим чередом. Саша уже ходила в садик, выучила песню «В лесу родилась ёлочка» и репетировала перед зеркалом каждый вечер. А Лариса всё не могла насмотреться: как же она похожа на неё в детстве — те же глаза, та же ямочка на щеке.
Зимой Лариса решила — купит дочке новый комбинезон, а то старый мал. Поехала в город, зашла в магазин, выбирает, вдруг — знакомый голос за спиной: — Лариса Николаевна! Здравствуйте!
Обернулась — участковый, Евгений Леонидович. В форме, но без фуражки, с пакетом продуктов. — О! Здравствуйте! — растерялась она. — Вы прям похорошели, не узнать. Как дочка? — Всё хорошо, спасибо. Привыкаем друг к другу. — Это замечательно. Если что — обращайтесь, помощь нужна будет, не стесняйтесь.
Он улыбнулся так тепло, что у неё внутри что-то дрогнуло.
Через неделю он сам заглянул — якобы «мимо проходил». Принёс шоколадку Саше. Девочка радостно визжала, а Лариса растерялась, пригласила в дом. Сели за чай.
— У вас уютно, — сказал он, оглядывая комнату. — Прямо дом дышит теплом. — Спасибо. Я стараюсь.
Пили чай, разговаривали. Он рассказал, что после развода с женой уехал подальше — хотел всё забыть. Лариса слушала и понимала, что этот человек — другой. Не пустой, не фальшивый. В его глазах не было ни жалости, ни игры, только усталость и доброта.
