Свет в кухне уже тускнел, октябрьская серость медленно заползала в окна, и от этого новый дом казался каким-то чужим, как будто он был не их, а чей-то — временно взятый напрокат. Алина стояла у плиты, помешивая суп, и думала только об одном: зачем она согласилась на все это. На стройку, на ипотеку, на переезд в пригород, на то, чтобы жить в доме, где каждый угол напоминал ей не о счастье, а о долгах.
— Всё равно ведь не купили бы в городе, — говорил тогда Роман, — ты же сама видела цены. И она видела. Но не это ее грызло. Главное, что для строительства этого дома Роман продал квартиру своей матери. Наследственную, доставшуюся после отца. Мать — Галина Сергеевна — тогда долго молчала, потом просто сказала: — Делайте как знаете. Только не думайте, что потом не пожалеете.
Алина тогда приняла это за очередную колкость. У Галины Сергеевны их отношения с самого начала были как на минном поле: вежливые улыбки, натянутые разговоры, постоянное ощущение, что тебя оценивают. С тех пор прошло полгода. Дом достроен. И вроде бы всё должно быть хорошо. Но сегодня, когда она получила сообщение от свекрови — короткое, без приветствия, просто:
«С завтрашнего дня приеду. Нужно пожить у вас неделю, пока решу вопрос с квартирой», — Алина ощутила, как внутри всё сжалось.
Она перечитала сообщение трижды. Неделя. С Галиной Сергеевной неделя могла легко превратиться в месяц, потом в два. Алина знала этот тон: без просьбы, без обсуждения, просто констатация факта. «Приеду». Не «можно ли», не «не будет ли неудобно», а просто — приеду.
Она не успела ответить, когда за спиной послышался голос мужа: — Что-то случилось? Алина повернулась. Роман стоял в дверях, в рубашке навыпуск, усталый после работы, но довольный: успел, как всегда, к ужину.
— Мама пишет. Завтра приезжает. — Отлично! — обрадовался он. — Пусть посмотрит, как мы тут обустроились. Всё-таки её квартира нам помогла. — Ром, — тихо сказала Алина, — она не «посмотреть» приезжает. Она жить собирается. — Как жить? — «Пожить неделю». — Ну, неделю — это не страшно. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — Да не нагнетай ты. Мама устала, ей сложно в её возрасте снимать. Посидит немного, отдохнёт.
Алина хотела возразить, но промолчала. Всё равно бесполезно. Роман в вопросах матери был слеп. Он не видел, как Галина Сергеевна скользит по ней оценивающим взглядом, как может в одной фразе похвалить и унизить.
Когда она впервые к ним приезжала, через неделю Алина перестала чувствовать себя хозяйкой: свекровь переставляла посуду в шкафах, меняла полотенца местами, объясняла, что «так удобнее». Теперь всё это повторится, только в их новом доме.
