Наши взгляды встретились. В его глазах читался ужас — он впервые осознал, что я действительно могу уйти.
— Лин… — он обмяк. — Я… я поговорю с ними…
— Уже поздно, — я включила передачу. — Прощай, Дима.
Когда я тронулась, он ещё несколько метров бежал за машиной, потом остановился. В зеркале заднего вида я видела, как он медленно опустился на корточки, схватившись за голову.
Миша заплакал на заднем сиденье:
— Мам, мы больше не вернёмся?
— Не знаю, сынок. Пока — нет.
Катя молча смотрела в окно. Только когда мы выехали за город, она тихо спросила:
У меня перехватило дыхание.
— Да, — прошептала я. — Но не так, как должен.
Телефон зазвонил — Дмитрий. Я выключила звук. Через минуту зазвонил снова — уже свекровь. Потом брат. Потом снова Дмитрий.
Я открыла окно и выбросила сим-карту в придорожные кусты.
Три дня мы жили у моей подруги Маши. Дмитрий звонил ей раз пятнадцать, но она, видя моё состояние, лишь сухо сообщала, что мы в порядке. На четвертый день, когда я вернулась с детьми с прогулки, Маша встретила нас на пороге с странным выражением лица.
— Твоя свекровь ждёт в гостиной, — шепнула она. — Приехала полчаса назад, сказала, что не уйдёт, пока не поговорит.
Я глубоко вдохнула, поправила Кате бант и вошла в дом. Людмила Сергеевна сидела на диване с таким видом, будто это её собственная гостиная. Увидев меня, она резко поднялась.
— Наконец-то! Я тут третий день как на иголках!
— Дети, идите на кухню, тётя Маша вам печенья даст, — сказала я, не отводя взгляда от свекрови.
Когда мы остались одни, Людмила Сергеевна сразу начала:
— Ты совсем крыша поехала! Устроила цирк на весь район! Дмитрий не ест, не спит, на работу не ходит!
— И что, — я скрестила руки на груди, — ты приехала пожалеть его? После всего, что произошло?
— Ой, да хватит уже ныть! — она раздражённо махнула рукой. — Ну разбили твои вещи, ну пожили у вас родственники! Разве это повод разрушать семью?
Я медленно подошла к окну, собираясь с мыслями. За эти три дня я продумала этот разговор сотню раз.
— Людмила Сергеевна, скажи честно: ты с самого начала хотела разрушить наш брак?
Она замерла. Впервые за все годы я видела, как она теряется.
— Нет, ответь! — голос мой окреп. — Ты специально ломала мои вещи. Специально пригласила Андрея. Специально настраивала детей против меня. Почему?
В комнате повисла тишина. Потом свекровь опустилась на диван, её голос неожиданно стал тихим:
— Он мой единственный сын… Я столько для него сделала… А потом появилась ты — и я стала ему не нужна.
Я не ожидала такой откровенности. Людмила Сергеевна продолжала, не глядя на меня:
— Сначала я думала — привыкну. Но когда вы купили эту квартиру… Когда я увидела, как он смотрит на тебя… — её голос дрогнул, — я не смогла. Мне было так больно…
Я села напротив, внезапно поняв всю глубину её ревности.
— И что теперь? Ты добилась своего. Твой сын несчастен, твои внуки плачут по ночам. Ты довольна?
Она резко подняла голову, и я увидела в её глазах слёзы:
