— Пора заканчивать этот цирк.
Мама хотела ехать со мной, но я отказалась. Это был мой бой, и я должна была закончить его сама. Когда такси подъезжало к дому, сердце бешено колотилось. Я вдруг осознала, что, возможно, вижу эту квартиру в последний раз.
Лифт поднимался мучительно медленно. На площадке я несколько секунд просто стояла перед дверью, собираясь с мыслями. Взяла глубокий вдох и вставила ключ.
В прихожей пахло борщом. Галина Петровна, услышав скрип двери, вышла из кухни в моём любимом фартуке. Её лицо сразу стало каменным.
— О, вернулась, — скривила губы она. — Думала, уже навсегда сбежала.
Я молча прошла мимо, оглядывая квартиру. Всё было по-прежнему, только мои фото с Димой со стен исчезли — вместо них висели какие-то старые снимки свекрови.
— Дима! — позвала я, не повышая голоса.
Он появился из спальни, бледный, с красными глазами. Видно было, что не спал.
— Ты пришла… — в его голосе была надежда.
— Да. Чтобы закончить то, что началось.
Галина Петровна фыркнула и пошла на кухню, демонстративно громко переставляя кастрюли.
— Алина, давай поговорим спокойно. Мама действительно осознала, что перегнула палку. Она даже собрала вещи…
— Но ещё не уехала, — заметила я. — Как удобно.
— Ну что ты… — он попытался взять меня за руку, но я отстранилась.
— Я пришла сказать тебе правду. Ты знаешь, кто платил по ипотеке последние полтора года?
— Мы с тобой… ну и мама немного помогала…
— Моя мама. Полностью. Все платежи.
— Что? Но почему ты не сказала?
— Потому что хотела, чтобы это был наш общий дом! А не твой с мамой!
На кухне грохнула кастрюля. Свекровь стояла в дверях, её лицо исказила злость:
— Так это ваша мамаша тут всем заправляла? Ну конечно, богатенькие, всем можете заткнуть рот деньгами!
Я не стала с ней спорить. Достала из сумки документы и положила на стол:
— Юридически квартира моя. Завтра я подам на развод. У тебя есть три дня, чтобы съехать.
Дима смотрел на бумаги, как загипнотизированный:
— Ты… ты не можешь так просто… Мы же семь лет вместе!
— Нет, Дима. Вместе были ты и твоя мама. Я просто жила рядом.
Галина Петровна вдруг бросилась вперёд:
— Это безобразие! Мы тебя в суд затаскаем!
— Пожалуйста, — я улыбнулась. — Только сначала верните все деньги, которые моя мама вложила в эту квартиру. Все три миллиона.
Она сразу притихла. Дима же смотрел на меня с каким-то новым выражением — будто видел впервые.
— Ты… ты действительно всё решила? — спросил он тихо.
— Да. Я заслуживаю большего, чем быть третьей лишней в своём же браке.
Повернулась и пошла к выходу. Дима не стал останавливать. Последнее, что я услышала перед тем, как дверь закрылась — громкий крик свекрови:
— Да пошла она! Всё равно никудышная жена была!
На улице я вдруг почувствовала неожиданное облегчение. Будто сбросила тяжёлый груз, который таскала годами.
Но настоящая свобода ждала меня впереди…
