Я устроилась на новую работу, начала ходить в спортзал и даже записалась на курсы испанского. Жизнь постепенно налаживалась.
Как-то вечером я зашла в кофейню возле офиса. Заказала капучино и устроилась у окна с книгой. Вдруг услышала знакомый голос:
Я подняла глаза и обомлела. Передо мной стояла… Галина Петровна. Но какая-то другая. Без привычной напускной важности, в простом пальто, с седыми прядями, выбивающимися из-под шапки.
— Вы… — я не знала, что сказать.
— Я могу просто уйти, — она опустила глаза. — Если ты не хочешь разговаривать.
Что-то в её голосе заставило меня махнуть на стул напротив. Она осторожно присела, положив на стол потрёпанную сумку.
— Спасибо, — прошептала она.
Молчание затянулось. В конце концов, она заговорила первой:
— Я больше не живу с Димой.
— Я знаю, — кивнула я. — Он говорил.
Это было как удар под дых. Я не ожидала, что новость о его новой жизни так больно отзовётся во мне.
— Быстро он, — я с трудом выдавила улыбку.
Галина Петровна вздохнула:
— Девочка из его работы. Её зовут Арина. Она… не позволяет мне приходить к ним.
Я фыркнула. Ирония судьбы — теперь на моём месте была другая, а свекровь оказалась по ту сторону баррикад.
— Зачем вы мне всё это рассказываете?
Она посмотрела на меня прямым взглядом:
— Потому что хочу извиниться.
Я не верила своим ушам.
— За всё, — продолжила она. — За то, что лезла в вашу жизнь. За то, что не давала вам быть счастливыми. Я думала… я думала, что делаю лучше.
В её глазах стояли слёзы. Настоящие, не театральные.
— Дима сказал, что вы продали квартиру, — сменила я тему.
— Да. И разделили деньги пополам. Хотя по документам они были только его…
Я подняла брови. Неожиданный поступок для человека, который всегда считал деньги своим главным аргументом.
— Потому что он мой сын, — она вытерла ладонью щёку. — И я наконец поняла — любить значит иногда отпускать.
Мы допили кофе молча. Когда она поднялась, чтобы уйти, я неожиданно спросила:
— А вы сейчас где живёте?
— Снимаю комнату. Всё в порядке, мне хватает.
Она уже отошла на несколько шагов, когда я вдруг крикнула ей вслед:
— Если вам будет трудно — позвоните.
Галина Петровна обернулась. Улыбнулась. Кивнула.
И я вдруг поняла, что больше не злюсь.
Через год после той встречи я получила открытку. Без обратного адреса, с видом крымского побережья.
«Спасибо за всё. Я научилась жить одна. И вы знаете — это не так страшно, как казалось.
Я убрала открытку в ящик стола — туда, где хранились старые фотографии, билеты в кино и другие осколки прошлой жизни.
Но это уже совсем другая история.
