—Алексей, я не звонила ни в какой банк. Я сегодня с утра на работе, потом забирала детей из сада, потом готовила ужин. У меня нет ни времени, ни желания заниматься слежкой за твоей матерью. Но теперь мне очень интересно, на какой такой кредит она просила деньги? И, что самое главное, подо что?
Алексей смущенно отвел взгляд. Он явно не ожидал этого вопроса.
—Ну… я не совсем в деталях. Для сестры Ирины, для бизнеса. Что-то с косметикой.
— Для Ирины, — Мария кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, холодный ком. — А залог? В банке просто так большие деньги не дают. Что она собиралась закладывать?
Муж замолчал. Он смотрел в пол, его дыхание вырывалось тяжелыми клубами пара в внезапно промерзшем воздухе кухни. Молчание затягивалось, становясь красноречивее любых слов.
И тут до Марии дошла вся чудовищность замысла. Ее голос прозвучал тихо, но с такой ледяной отчетливостью, что Алексей невольно вздрогнул.
—Лёша. Ответь мне. Она что… она собиралась заложить нашу квартиру?
Тишина повисла между ними густая и тяжёлая, как свинец. Слово «квартира» прозвучало приговором. Мария смотрела на Алексея, на его внезапно побелевшие губы, на испуганные глаза, в которых уже не было гнева, а читалась растерянность и попытка найти оправдание. Воздух на кухне, ещё недавно такой уютный и ароматный, стал горьким от осознания.
— Ну… — Алексей замялся, его взгляд беспомощно скользнул по сторонам, будто ища поддержки у холодильника и кухонного гарнитура. — Не совсем так. Она говорила, что это просто формальность. Что деньги нужны на три месяца, пока у Ирины оборотные средства не развяжутся. А мы ничего не теряем, квартира наша так и остаётся нашей.
Мария медленно покачала головой. В горле стоял ком, но она заставила себя говорить спокойно, хотя каждое слово давалось с огромным трудом.
— Алексей, ты слышишь сам, что ты говоришь? Наша квартира, которую мы с тобой выплачивали десять лет, становится «формальностью» в банковских бумагах? А что будет, если у твоей тётушки, как всегда, её «бизнес с косметикой» прогорит? Кто будет платить банку? Мы?
— Мама сказала, что они всё вернут! Они же не дуры, они всё просчитали! — в его голосе снова прорвалась обиженная уверенность, но теперь она была слабой, показной.
— Просчитали? — Мария горько усмехнулась. — Ирина за последние пять лет сменила семь мест работы и три раза пыталась открыть своё дело. Продавала то травяные сборы, то косметику с якобы чудодейственным эффектом, то ароматы для дома. И каждый раз ей были нужны деньги. И каждый раз она их теряла. Твоя мама уже закладывала ради неё свою машину, не помнишь?
Она видела, как его лицо исказилось от неприятного воспоминания. Да, он помнил. Он сам тогда возмущался глупостью сестры.
— Но сейчас всё по-другому, — упрямо пробормотал он, но уже без прежнего огня.
— Ничего не по-другому! — голос Марии дрогнул от нахлынувших чувств. — Всё то же самое. Только сейчас они замахнулись на самое главное, что у нас есть. На крышу над головой наших детей!
