На следующий день Катя стояла у старого подъезда, в котором пахло кошками и варёной капустой. Квартира свекрови была такой же, как и хозяйка: аккуратная, чистая, но холодная. Всё по правилам, всё на своих местах.
— Катюша, проходи, дорогая! — Елена Викторовна расплылась в улыбке. — Как хорошо, что ты пришла. Я тут напекла, чай поставила. Садись, рассказывай, как у вас дела.
Катя села, чувствуя, как в груди что-то сжимается. На столе стояли чашки, варенье, конфеты. Всё выглядело безупречно, но воздух был густой, как перед бурей.
— Елена Викторовна, — начала Катя, — я пришла не пить чай. Мне нужно кое-что понять.
Улыбка на лице свекрови чуть дрогнула. — Что же такое, Катенька?
— Почему вы вмешиваетесь в наши отношения? Почему вы постоянно говорите Саше, что он несчастен?
— Ох, милочка, — Елена Викторовна вздохнула, делая вид, что её несправедливо обвиняют. — Ты, видно, не всё знаешь.
— Что я не знаю? — холодно спросила Катя.
— Саша жалуется, Катенька. Он переживает. Говорит, что дома ему тяжело. Ты всё работаешь, а он приходит — и пусто. Я же мать, я не могу смотреть, как мой сын мучается.
— Он вам это говорил? — Катя почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Ну конечно, — с лёгким сожалением ответила свекровь. — Только просил не рассказывать, чтоб не обидеть тебя. Но я думаю, лучше правда, чем жить в иллюзиях.
Катя отпрянула, будто от пощёчины. — Вы врёте.
— Зачем мне врать, милая? — Елена Викторовна сделала мягкое лицо, как у врача, сообщающего диагноз. — Я просто хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Чтобы Сашенька не страдал.
Катя встала. — Спасибо за заботу, — произнесла она тихо. — Но больше не надо.
Она вышла, не попрощавшись.
На улице уже начинал падать первый снег. Крупные, тяжёлые хлопья ложились на асфальт и тут же таяли. Катя стояла посреди двора, чувствуя, как внутри неё поднимается волна злости, боли и решимости.
«Хочет, чтобы у нас всё было хорошо?» — думала она. — «Да она нас просто ломает изнутри».
И вдруг поняла: если сейчас не остановит это — потеряет Сашу окончательно.
Она достала телефон. — Саша, — сказала она, когда он ответил. — Нам нужно поговорить. Сегодня. Без мамы. Без оправданий. Только мы.
В тот вечер Лиза сидела на кухне, протирая влажной тряпкой стол, когда в коридоре раздался звук ключа в двери. Он не был громким, но для Лизы в тот момент он прозвучал как удар молнии. Саша вернулся домой.
Лиза быстро подняла голову, но в её глазах не было ни радости, ни надежды. Всё, что она ощущала, было тяжёлым и болезненным. Она подумала, что вот оно — всё на грани, всё, что строили годами, всё рушится, и вернуть это будет невозможно.
Саша, зайдя в кухню, бросил сумку на стул и посмотрел на неё с настороженностью. Он не был готов к встрече. Он, как и Лиза, не знал, что сказать первым.
— Ты сидишь в тишине. — Его голос был тихим, почти чужим. — Что-то случилось?
