— Мы говорили на кухне, — Марина сдержала раздражение. — Так сколько?
— Какая разница? Дело сделано.
— Половина деревни, — тихо сказала Вера. — Мама всех убедила. Говорила, что сама вложила и уже получает проценты.
— Вера! — прикрикнула Нина Петровна.
— А что Вера? — огрызнулась девушка. — Думаешь, они не узнают? Василич пятьсот тысяч вложил — все, что у него было. А бабка Зина — пенсию за три года. Теперь нам в деревню дорога закрыта.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Эти люди не просто попали в неприятность — они обманули целую деревню, а теперь искали убежище.
— И сколько вы планируете здесь жить? — спросила она, уже зная ответ.
Нина Петровна и Антон переглянулись.
— Пока всё не уляжется, — уклончиво ответил Антон.
— А когда это будет? — настаивала Марина.
Нина Петровна вдруг расправила плечи, словно приняла решение.
— Доченька, я тебе так скажу, — её голос стал приторно-ласковым. — Нам теперь назад пути нет. Ни денег, ни жилья. Так что придется тебе с нами ужиться. Не выгонишь же ты мать своего мужчины на улицу?
Что-то в ее тоне, в самодовольном взгляде, заставило Марину похолодеть. Она поняла: это не временная мера. Эти люди пришли сюда навсегда.
— Я никого не выгоняю, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. — Но вы не можете просто взять и переехать в мой дом. Без предупреждения, без обсуждения.
— Но ты ведь не против помочь матери своего мужчины? — Нина Петровна подошла ближе, положив руку на плечо сына. — Антоша, скажи своей девушке, что так не поступают с семьей.
Марина перевела взгляд на Антона. Он стоял, опустив глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тот самый человек, который когда-то казался ей надежным и любящим.
— Марин, ну правда, давай найдем компромисс, — наконец произнес он. — Временно. Они поживут в кабинете, а ты поработаешь пока в спальне или на кухне. Потерпеть можно.
— Потерпеть? — что-то внутри Марины надломилось. — Знаешь, Антон, я многое терпела. Твои носки по всей квартире. Твоих друзей, которые приходили без предупреждения. Твою привычку не закрывать тюбик зубной пасты. Но это, — она обвела рукой вокруг, — это выходит за рамки.
Нина Петровна хмыкнула, скрестив руки на груди.
— Не очень-то гостеприимно, — заметила она. — Антоша, а говорил, что она хорошая.
— Я просто говорю, что вижу! — голос Нины Петровны повысился. — Твой отец был прав. Эти городские думают только о себе. У человека трехкомнатная квартира, а поделиться одной комнатой — проблема!
— Двухкомнатная, — машинально поправила Марина. — И она моя.
— Да какая разница? — вмешался Антон. — Марин, я же живу здесь. Значит, и моя семья…
Марина вдруг разозлилась — по-настоящему, до белых пятен перед глазами.
— Значит что? Ты живешь здесь семь месяцев, и это дает тебе право распоряжаться моей квартирой? Квартирой, которую мои родители оставили мне?
— Ну, я же помогаю с коммуналкой, — пробормотал он.
