— А я не могу больше содержать взрослых людей, которые не прилагают никаких усилий, чтобы изменить свою жизнь.
Лицо дочери исказилось от гнева:
— Ах вот как! Значит, мы тебе в тягость? А когда я у тебя после инсульта горшки выносила, это нормально было? Когда с ложечки кормила — не жаловалась?
— Вероника, это другое…
— Ничего не другое! Ты просто скупая эгоистка! Мы в трудной ситуации, а ты…
В этот момент с улицы донёсся заливистый лай, а затем крик Кирилла. Все бросились к окну. Джек, воспользовавшись тем, что калитка снова осталась открытой, выбежал на дорогу. Кирилл бежал за ним, размахивая руками и крича.
— Господи! — Вероника рванулась к двери. — Собака убежала!
Нина Петровна с ужасом смотрела, как внук выбегает на проезжую часть, преследуя пса. Антон, опомнившись, бросился следом. Вероника с криком выбежала на улицу.
Следующий час прошёл в нервных поисках. Джека нашли через три квартала у соседского забора — он гонялся за местными котами. Кирилл, перепуганный и запыхавшийся, сидел на бордюре, пока Антон отчитывал его за безрассудство. Вероника же, вместо того чтобы радоваться благополучному исходу, налетела на Нину Петровну, как только они вернулись в дом:
— Это ты виновата! Ты всегда оставляешь калитку открытой!
— Я? — Нина Петровна не верила своим ушам. — Да я постоянно прошу вас следить за калиткой! Это Антон вчера демонстративно бросил её нараспашку после нашего разговора о том, что Джеку нужна дисциплина!
— Не сваливай на Антона! — закричала Вероника. — Он и так весь на нервах из-за работы! А ты только и делаешь, что придираешься! Собака могла погибнуть!
Внутри Нины Петровны что-то оборвалось. Все эти недели унижений, неблагодарности, пренебрежения хлынули потоком, прорвав плотину терпения.
— Убирайтесь оба! — закричала она, сама не узнавая свой голос. — За мой счёт жить больше никто не будет. Здесь вам не база отдыха!
В комнате воцарилась оглушительная тишина. Даже Джек, словно почувствовав серьёзность момента, притих в углу.
— Что ты сказала? — прошептала Вероника.
— Ты слышала, — Нина Петровна дрожала, но продолжала говорить. — Я два месяца терплю ваше хамство, неуважение, безделье. Вы превратили мой дом в хлев, мою жизнь — в прислуживание вам. Но с меня хватит.
— И куда нам идти? У нас нет денег на квартиру!
— А у меня нет сил быть вашей бесплатной гостиницей, нянькой и банкоматом, — твёрдо сказала Нина Петровна. — Я пожилой человек, я хочу покоя в собственном доме.
Антон вышел вперёд, наконец-то взяв инициативу в свои руки:
— Хватит, Вероника. Твоя мать права. Мы перешли все границы.
Его неожиданная поддержка на мгновение сбила Нину Петровну с толку. Но Вероника не сдавалась:
— Ты ещё её поддерживай! Куда мы пойдём с детьми?
— К твоей подруге Лене, — неожиданно спокойно ответил Антон. — Она звала. А я завтра же пойду устраиваться хоть официантом, пока нормальную работу не найду.
