— Ну хотя бы сегодня! Посиди с ним вечером, а я в магазин схожу, лекарства куплю.
Инна встала, отошла от кровати.
— Я приехала за вещами.
Мать тоже встала, лицо её вытянулось.
— Значит, тебе плевать на брата?
— Мне не плевать. Но я больше не могу здесь жить.
— Кто говорит про жить?! Я прошу просто помочь! Один вечер!
— Мам, ты не справляешься? Наймите сиделку.
— Какую сиделку?! — голос матери взвился. — На какие деньги?! Пенсия копеечная, папа только пропивает!
— Это не мои проблемы.
Слова вылетели сами, резко, холодно. Мать застыла, глядя на дочь так, будто та ударила её.
— Не твои проблемы, — повторила она тихо. — Значит, брат тебе не нужен. Семья тебе не нужна.
— Семья? — Инна повернулась к ней. — Какая семья, мам? Ты всю жизнь использовала меня как прислугу! Я даже институт не закончила, потому что Роме нужен был постоянный уход! Я не гуляла, не встречалась с друзьями, не жила, потому что всё время сидела здесь!
— Ты его сестра! Это твой долг!
— Нет, — Инна покачала головой. — Ты его мать. Это твоя ответственность. А я просто удобная бесплатная сиделка, которой ты испортила всю жизнь.
Зинаида Фёдоровна отступила на шаг, прижала руку к груди.
— Испортила? Я тебя растила, кормила!
— И сделала из меня нянькой. С пятнадцати лет.
Инна прошла в свою бывшую комнату, открыла шкаф, достала две коробки. Мать стояла в дверях, смотрела на неё с ненавистью и болью.
Мать шагнула в комнату, схватила её за руку.
— Ты пожалеешь! Вернёшься на коленях, когда твой Кирилл бросит тебя! А я не приму обратно! Слышишь?! Не приму!
Инна аккуратно разжала материнские пальцы, подняла коробки.
Она вышла из комнаты, прошла мимо отца, который сидел на кухне с бутылкой. Он поднял глаза, посмотрел на неё пустым взглядом, ничего не сказал.
Инна спустилась по лестнице, вышла на улицу. Шёл дождь — мелкий, холодный. Она поставила коробки на асфальт, достала телефон, вызвала такси.
Стояла под дождём и чувствовала — свободу. Не радость, не облегчение. Просто свободу. Старый дом больше не имел власти над ней.
Домой она вернулась мокрая, с двумя коробками. Кирилл открыл дверь, увидел её — промокшие волосы, усталое лицо — и нахмурился.
— Забирала вещи. У родителей.
Он молчал, смотрел на неё внимательно.
Кирилл помог занести коробки, налил чай. Они сидели молча, слушали шум дождя за окном. Инна смотрела на свои руки — на запястье ещё виднелись красные следы от материнских пальцев.
На следующий день Инна пошла на собеседование. Кирилл нашёл вакансию администратора в частной клинике — полный день, нормальная зарплата, без ночных смен. Инна надела светлую блузку, собрала волосы, села в автобус.
Клиника располагалась в центре — светлое здание с большими окнами, чистый холл, запах кофе вместо больничного мыла. Инну провели в кабинет директора — женщина лет сорока пяти, строгая, но не злая.
Инна рассказала коротко: образование неполное, работала администратором на полставки, организованная, пунктуальная. Не стала говорить про брата, про мать, про годы ухода.
