— К родителям. В деревню. В дом без удобств, — в голосе Татьяны не было сарказма, только усталость.
Она подняла на него глаза, и в них он увидел то, чего никогда раньше не замечал — силу. Спокойную, непоколебимую силу человека, который принял решение.
— А ты оставайся со своей мамой. Она же освобождает тебе квартиру, правда? Свою однушку на окраине. Вот и живите вместе, как раньше. Одна семья.
— Таня, ну не будь такой… Мы же любим друг друга.
— Любили, — поправила она. — Но любовь без доверия и уважения — это просто привычка. А от привычек можно избавиться.
Чемодан был собран. Татьяна надела пальто, взяла сумку. На комоде лежали ключи от квартиры — те самые, которые Вадим торжественно вручил ей три года назад, говоря: «Добро пожаловать домой». Она взяла их и протянула мужу.
— Отдай матери. Пусть не волнуется, всё останется в целости и сохранности. Я ничего не сломаю и не испорчу. Я вообще ничего отсюда не возьму, кроме своих вещей.
— Но ты же вкладывала деньги…
— Считай это платой за урок. Дорогой урок, но очень ценный. Я научилась отличать настоящую семью от фальшивой. Настоящее доверие от красивых слов. И поняла, что лучше жить в деревенском доме с удобствами во дворе, но с людьми, которые тебя по-настоящему любят, чем в отремонтированной квартире с теми, для кого ты — просто бесплатная рабочая сила и источник денег.
Она пошла к выходу. В коридоре обернулась, окинула взглядом квартиру. Светлые обои, которые она выбирала неделями. Люстру, за которой ездила на другой конец города. Кухонный гарнитур, о котором мечтала с детства.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала она. — Я ведь правда считала твою маму семьёй. Думала, что свекровь у меня хорошая. Не то что в анекдотах. Оказалось — хуже. В анекдотах они хотя бы честные в своей неприязни. А твоя мама три года улыбалась мне в лицо, зная, что в любой момент выставит на улицу.
Вадим молчал. Что он мог сказать? Что мама не хотела зла? Что она просто думала о себе? Что так вышло?
Татьяна открыла дверь и вышла. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Вадим остался стоять в прихожей опустевшей квартиры. Квартиры, которая никогда не была их домом. Просто он слишком поздно это понял.
Татьяна спускалась по лестнице, и с каждой ступенькой становилось легче. Да, ей предстояло начинать всё сначала. Да, в тридцать лет она возвращалась к родителям ни с чем. Да, все подруги будут перешептываться за спиной. И что?
Она вышла на улицу и подняла лицо к весеннему солнцу. Воздух был свежим, пахло талым снегом и приближающимся теплом. Где-то вдалеке чирикали воробьи. Обычное весеннее утро, но для неё оно стало началом новой жизни.
В сумке завибрировал телефон. Сообщение от мамы: «Доча, у нас тут яблони зацвели. Когда приедешь?»
«Сегодня, мам. Сегодня приеду», — набрала она и улыбнулась. Первый раз за это утро. Искренне.
