Это было неправдой, вопиющей ложью, но Андрей молчал. Он сидел, уткнувшись в документы, и не произносил ни слова в мою защиту. Как всегда.
— Андрей, — я обратилась к нему напрямую, игнорируя свекровь. — Посмотри на меня. Ты действительно хочешь взять кредит под пятнадцать процентов годовых на дачу для мамы? Ты понимаешь, что мы будем выплачивать его пять лет? Что Маша не сможет пойти на танцы, потому что у нас не будет денег? Что мы не сможем купить ей новый компьютер для учёбы?
Он поднял глаза, и в них я увидела муку. Он разрывался между нами, но я уже знала, чью сторону он выберет. Он всегда выбирал её сторону.
— Света, мама права. Ей нужно место для отдыха. Она всю жизнь работала, растила меня одна. Я ей обязан.
— А Маше ты ничем не обязан? — я не сдержалась, голос сорвался. — Своей дочери ты ничего не должен?
Галина Петровна встала и подошла ко мне. Несмотря на свой невысокий рост, она умела выглядеть внушительно. Её глаза сверкали торжеством победителя.
— Не смей манипулировать ребёнком! Маша — моя внучка, и я о ней забочусь больше, чем ты. Кто водит её на кружки, когда ты на работе? Кто готовит ей обеды? Кто покупает ей подарки на праздники?
— На деньги, которые вы выпрашиваете у Андрея! — я уже не могла сдерживаться. — Вы же специально покупаете дорогие подарки, чтобы выглядеть лучшей бабушкой! А потом требуете компенсацию!
— Как ты смеешь! — свекровь побагровела. — Андрей, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Твоя жена оскорбляет твою мать!
Андрей встал, зажатый между нами, как между молотом и наковальней. Его лицо было бледным, руки дрожали.
— Света, пожалуйста, не надо. Мама не заслужила таких слов. Она действительно много делает для Маши.
— Делает? — я рассмеялась, и мой смех был горьким, как полынь. — Она настраивает ребёнка против меня! Маша уже спрашивает, почему я не такая хорошая, как бабушка! Почему я не покупаю ей такие же дорогие игрушки! Галина Петровна улыбнулась. Это была улыбка победителя, который знает, что выиграл войну.
— Дети не обманывают, Светлана. Они чувствуют, кто их по-настоящему любит. А теперь, если ты закончила свою истерику, мы с сыном подпишем документы. Андрюша, садись.
Муж послушно сел и взял ручку. Я смотрела на него и не узнавала человека, которого когда-то любила. Где тот весёлый, уверенный в себе парень, который обещал мне горы свернуть? Куда делся мужчина, который клялся, что наша семья всегда будет на первом месте?
— Если ты подпишешь эти документы, я уйду, — сказала я тихо, но твёрдо. — Заберу Машу и уйду.
Ручка в руке Андрея замерла в сантиметре от бумаги. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула паника.
— Света, не говори так. Ты же не серьёзно.
— Абсолютно серьёзно. Я устала жить в доме, где свекровь решает всё за нас. Где мой муж не может сказать «нет» своей маме, даже когда речь идёт о благополучии его ребёнка.
Галина Петровна встала между мной и Андреем, загораживая его своей фигурой, словно защищая от опасности.
