— Не смей шантажировать моего сына! Ты думаешь, он выберет тебя? Ты думаешь, твои угрозы его напугают? Да он через неделю найдёт себе жену получше! Моложе, красивее, покладистее!
— Мама, хватит! — неожиданно вскрикнул Андрей, и мы обе замерли от удивления. Он редко повышал голос, особенно на мать. — Просто… дайте мне подумать.
— Что тут думать? — свекровь развернулась к нему. — Ты же не позволишь этой… этой женщине манипулировать тобой? Она блефует, сынок. Куда она пойдёт с ребёнком? К своим родителям в однокомнатную квартиру? Не смеши меня.
Но я не блефовала. За последний год я многое передумала и подготовилась. У меня был план Б, о котором не знал никто. Даже мои родители.
— Андрей, — я обратилась к мужу в последний раз. — Это твой выбор. Но знай: если ты выберешь дачу для мамы вместо будущего своей дочери, дороги назад не будет. Я не буду больше терпеть унижения и жить на птичьих правах в собственном доме.
Галина Петровна схватила сына за руку и практически силой вложила в неё ручку.
— Подписывай, сынок. Не слушай её. Она просто истерит, как все бабы. Завтра успокоится и будет просить прощения. Они все такие — сначала скандалят, потом ползают на коленях.
Андрей смотрел то на мать, то на меня. В его глазах была настоящая мука. Но я уже знала, чем это закончится. Семь лет жизни научили меня читать его, как открытую книгу.
Он опустил ручку на бумагу и размашисто поставил подпись. Первую, вторую, третью. Росчерк пера звучал в тишине кухни как приговор.
— Вот и умница, мой хороший, — заворковала Галина Петровна, поглаживая его по плечу. — Правильное решение. Мама всегда будет рядом, всегда поддержит. А жёны приходят и уходят.
Я развернулась и пошла в спальню. За спиной услышала торжествующий голос свекрови:
— Вот увидишь, сынок, завтра она будет совсем другой. Они все такие — пошумят и успокоятся. Главное — не давать им власти над собой.
В спальне я достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи. Свои и Машины. Руки не дрожали. Внутри была странная пустота, как будто что-то оборвалось и больше не болело.
Через полчаса в комнату заглянул Андрей. Увидев чемодан, он замер в дверях.
— Собираю вещи. Я же сказала.
— Света, ну не глупи. Куда ты пойдёшь? Давай поговорим спокойно.
— Мы семь лет говорим, Андрей. Результат ты видишь. Ты только что взял кредит на восемьсот тысяч, чтобы купить дачу маме, которая получает пенсию и не нуждается в помощи. При этом твоя дочь ходит в старой куртке, потому что мы «экономим».
— Я куплю Маше новую куртку!
— На какие деньги? Ты же только что влез в кредит на пять лет.
Он подошёл ближе, попытался взять меня за руку, но я отстранилась.
— Света, ну что ты хочешь от меня? Она моя мать! Единственная! Она растила меня одна, жертвовала всем ради меня!
— А теперь требует компенсацию? — я посмотрела ему в глаза. — Это не любовь, Андрей. Это манипуляция. Она использует твоё чувство вины, чтобы получать от тебя деньги и подарки.
— Не смей так говорить о моей матери!
