«…мать полезная в этом плане. Достаёт Надю так, что та скоро сама сбежит. И квартира мне останется, мать поможет через суд отбить…»
Надежда выключила запись.
— Есть ещё много интересного. Например, как ты обсуждаешь с мамой, что после развода продашь квартиру и купите дом за городом. Как планируете, что Галина Павловна переедет к тебе. Как смеётесь над тем, что я «ведусь» на все ваши провокации.
В кухне повисла тишина. Пётр стоял бледный, свекровь сжимала в руках свою поддельную расписку.
— Так вот, дорогие мои, — Надежда собрала документы обратно в папку. — Разводиться мы будем. Но через суд. И квартира будет поделена согласно закону — пополам. Потому что я тоже платила ипотеку все эти годы. И моральную компенсацию я потребую за клевету про измену. У меня есть свидетели, которые слышали, как ты, Пётр, распространяешь про меня ложь.
Она прошла к двери, обернулась.
— А теперь убирайтесь из моей квартиры. Да, моей тоже. И ключи оставьте.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула свекровь. — Это квартира моего сына!
— Вашего сына, который три года использовал вас, чтобы разрушить свой брак и получить квартиру? Которому просто было лень самому подавать на развод? Удачи вам обоим. Вы достойны друг друга.
Она вышла из кухни, заперлась в спальне. Слышала, как они шептались на кухне, как хлопнула входная дверь. Потом в дверь спальни постучали.
— Надь, открой. Давай поговорим нормально, — голос Петра звучал жалко.
— Уходи, Пётр. Мой адвокат с тобой свяжется.
— Надя, ну не будь такой. Мама погорячилась. Мы можем всё решить.
Она не ответила. Через некоторое время услышала, как хлопнула входная дверь. Подошла к окну, увидела, как Пётр и его мать идут к машине. Галина Павловна что-то говорила, размахивая руками. Пётр шёл, опустив голову.
Надежда достала телефон, набрала номер подруги.
— Алло, Марин? Помнишь, ты говорила, что у вас в фирме ищут менеджера? Я готова на собеседование… Да, разъезжаюсь с Петром… Нет, всё в порядке. Более чем.
Она посмотрела на обручальное кольцо, сняла его, положила на тумбочку. На душе было удивительно легко. Три года она пыталась сохранить то, что не стоило сохранять. Угождала людям, которые её не ценили. Теряла себя в попытках стать идеальной невесткой и женой.
Через неделю пришла повестка в суд. Пётр подал на развод первым, требуя оставить квартиру себе. Надежда улыбнулась, читая исковое заявление. В нём было столько лжи и передёргиваний, что любой нормальный судья сразу поймёт, что к чему.
Её адвокат, опытная женщина лет пятидесяти, прочитав все документы и прослушав записи, только покачала головой.
— Тридцать лет практики, а такого цинизма ещё не встречала. Не волнуйтесь, мы не только квартиру поделим, но и моральную компенсацию получим.
Суд длился три месяца. За это время Надежда сняла небольшую квартиру, устроилась на новую работу, начала новую жизнь. На заседания приходила спокойная, собранная, с папкой документов.
