Через неделю Галина Петровна принесла документы. Толстая папка с какими-то договорами, актами, согласиями. Я попыталась прочитать, но свекровь торопила:
— Оленька, ну что ты как первоклассница! Это стандартные документы, я же сказала — обычный потребительский кредит на триста тысяч. Мне срочно нужно отдать подрядчикам задаток, а то они к другим клиентам уйдут.
— Триста тысяч? Вы же говорили о небольшой сумме…
— Ну, а что такое триста тысяч в наше время? На них даже машину не купишь. Для ремонта крыши это минимум. Я за полгода всё верну, не волнуйся.
Максим в этот момент был на работе, и мне пришлось принимать решение самой. Я подписала. Все десять листов, где стояли крестики. Даже не читая. Потому что свекровь стояла надо мной и причитала про несчастную дачу, доставшуюся от покойного дедушки Максима, про семейную реликвию, которую нельзя потерять.
Следующие два месяца прошли спокойно. Галина Петровна появлялась у нас раз в неделю, приносила то пирог, то домашние котлеты, расспрашивала о планах на детей (это её любимая тема), жаловалась на одиночество. О кредите не было ни слова. Я даже начала думать, что всё обошлось.
А потом начались звонки.
Сначала позвонили из банка «Траст-Капитал». Вежливый женский голос поинтересовался, почему я не вношу ежемесячный платёж по кредитному договору.
— Какой договор? У меня нет никаких кредитов в вашем банке, — ответила я, думая, что это ошибка или мошенники.
— Ольга Сергеевна, у нас есть договор номер 3456-КЛ от пятнадцатого марта на сумму восемьсот тысяч рублей. Просрочка уже составляет два месяца.
Восемьсот тысяч. Не триста. Восемьсот.
Я бросила трубку и тут же набрала свекровь. Та долго не брала трубку, а потом ответила таким беззаботным тоном, что я на секунду усомнилась в реальности происходящего.
— Галина Петровна, мне только что звонили из банка. Там говорят про восемьсот тысяч, а не триста!
— Ах, Оленька, ну я же говорила, что триста тысяч в наше время — это несерьёзная сумма. Подрядчики подняли цены, пришлось добрать. Не волнуйся, я всё улажу. — Как улажу? У вас есть деньги на платежи?
— Будут, будут. Я квартиру сдаю, помнишь? Жильцы задерживают оплату, но скоро переведут.
Я знала, что никаких жильцов нет. Свекровь жила в той самой квартире, которую якобы сдавала. Но спорить было бесполезно.
Вечером я рассказала всё Максиму. Он выслушал молча, потом встал и ушёл на балкон курить, хотя бросил два года назад. Вернулся через полчаса с решительным видом.
— Завтра едем к маме. Разберёмся.
Галина Петровна встретила нас как ни в чём не бывало. Накрыла стол, достала домашнее вино («специально для вас берегла»), начала рассказывать какую-то историю про соседку. Максим прервал её на полуслове:
— Мам, что происходит с кредитом Оли?
— Ах, это… Максимушка, сынок, ну что ты так официально? Небольшие временные трудности, я всё решу.
— Восемьсот тысяч — это не небольшие трудности. Откуда такая сумма?
Тут Галина Петровна неожиданно расплакалась. Слёзы полились так обильно, что тушь потекла чёрными дорожками по щекам.
