— Я же говорила тебе не трогать мои вещи! — голос свекрови разнёсся по всей квартире, когда Татьяна случайно задела старую вазу в коридоре.
Ваза покачнулась, но устояла. Татьяна замерла, понимая, что сейчас начнётся очередной скандал. Три месяца назад они с Павлом переехали жить к его матери, Лидии Петровне, после того как их съёмная квартира стала слишком дорогой. «Временно», — обещал муж. «Пока не накопим на первоначальный взнос».
Лидия Петровна вылетела из кухни, вытирая руки о фартук. Её глаза метали молнии.
— Это ваза моей матери! Антиквариат! А ты со своими руками-крюками…
— Я просто проходила мимо, — тихо оправдывалась Татьяна. — Даже не дотронулась.
— Конечно, не дотронулась! — свекровь подошла к вазе, осматривая её со всех сторон. — Сама двигается, да? Я же вижу, как ты на мои вещи смотришь. Думаешь, когда я умру, всё твоё будет?
Татьяна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Три месяца унижений, три месяца постоянных обвинений.
— Лидия Петровна, я никогда…
— Мам, хватит! — Павел вышел из комнаты, недовольно глядя на обеих женщин. — Опять вы ссоритесь из-за ерунды.
— Из-за ерунды? — свекровь театрально всплеснула руками. — Твоя жена чуть не разбила вазу твоей бабушки! Это тебе ерунда?
— Она же сказала, что не трогала, — вяло возразил Павел.
— Ах, она сказала! — Лидия Петровна усмехнулась. — Конечно, ты своей женушке веришь больше, чем родной матери.
Павел устало потёр виски. Эти ссоры изматывали его. Каждый день одно и то же — мать придиралась к Татьяне по любому поводу, а та молча терпела.
— Давайте просто успокоимся, — предложил он. — Мам, иди чай пить. Таня, пойдём в комнату.
— Вот так всегда! — свекровь демонстративно развернулась. — Уводишь её, защищаешь. А то, что она в моём доме хозяйничает, тебя не волнует!
Татьяна прикусила губу, чтобы не ответить. Хозяйничает? Она даже чашку чая себе не могла налить без разрешения Лидии Петровны.
В их комнате — единственном месте в квартире, где можно было спрятаться от свекрови — Павел сел на кровать.
— Потерпи ещё немного, — сказал он, не глядя на жену. — Я зарплату получу, премию обещали. Ещё пара месяцев, и съедем.
— Пара месяцев? — Татьяна села рядом. — Паша, ты три месяца назад говорил «пара недель». Потом «месяц». Теперь «пара месяцев». Что дальше — год?
— Не драматизируй, — он раздражённо дёрнул плечом. — Мама не такая уж плохая. Просто привыкла жить одна.
— Не такая плохая? — Татьяна не верила своим ушам. — Она каждый день находит повод унизить меня! Вчера при твоей тёте назвала меня неумехой, потому что я не так, как она, складываю полотенца!
— Ну, у мамы свои привычки…
— Привычки? — Татьяна встала. — А когда она сказала, что я специально не беременею, чтобы не привязывать тебя к себе — это тоже привычка?
Павел молчал. Он помнил тот разговор, но тогда промолчал, не захотел ссориться с матерью.
— Я больше не могу так жить, — Татьяна подошла к окну. — Либо мы съезжаем, либо… либо я уеду одна.
— Куда ты уедешь? — фыркнул Павел. — К родителям в деревню?
