— Присядь, — кивнула она на стул.
Татьяна осторожно села. Свекровь некоторое время молчала, потом достала из кармана фартука сложенный лист бумаги.
— Знаешь, что это? — спросила она.
— Завещание. Моё завещание.
Татьяна напряглась. К чему это свекровь?
— Я вчера к нотариусу ходила, — продолжала Лидия Петровна. — Всё оформила. Квартира после моей смерти перейдёт Паше. Вся. Целиком.
— Это ваше право, — осторожно сказала Татьяна.
— Но есть нюанс, — свекровь улыбнулась. — Если вы разведётесь, ты не получишь ничего. Даже если будете в браке на момент моей смерти — квартира только Пашина. Добрачное имущество, полученное по наследству. Понимаешь?
Татьяна почувствовала, как кровь отлила от лица:
— Вы думаете, я за квартирой замуж выходила?
— А разве нет? — Лидия Петровна наклонилась ближе. — Молодая, красивая, могла бы богатого найти. А выбрала моего Пашу. Инженера с средней зарплатой. Почему?
— Потому что люблю его!
— Любишь? — свекровь рассмеялась. — Тогда почему сумку собираешь? Любящая жена терпит ради мужа.
— Я терплю вас, а не его!
— Одно и то же, — Лидия Петровна выпрямилась. — Я его мать. Обидишь меня — обидишь его. Бросишь меня — бросишь его. Выбирай.
— Я выбираю. Выбираю уехать отсюда.
— Вот и славно, — кивнула свекровь. — Паша найдёт себе жену получше. Которая будет уважать его мать.
Татьяна вернулась в комнату. Павел сидел на кровати, уставившись в пол.
— Ты слышал? — спросила она.
— Мама права, — тихо сказал он. — Если ты меня любишь, то потерпишь.
Татьяна не верила своим ушам:
— Потерплю? Потерплю, как твоя мать показывает мне завещание и обвиняет в корысти?
— Она просто хочет защитить меня…
— От кого? От меня? — Татьяна схватила сумку. — Знаешь что, Паша? Оставайся со своей мамочкой. Вдвоём. Навсегда.
Но она уже выбежала из комнаты. В коридоре стояла Лидия Петровна с торжествующей улыбкой:
— Что, невестка, не вышло квартирку отхватить?
Татьяна остановилась:
— Знаете что? Мне не нужна ваша квартира. И ваш сын мне больше не нужен. Потому что мужчина, который не может защитить жену от хамства матери — не мужчина вовсе. Маменькин сынок.
— Как ты смеешь! — взвизгнула свекровь.
— Смею. И ещё кое-что скажу. Вы останетесь одна. Совсем одна. Потому что ни одна нормальная женщина не выдержит рядом с вами. И Паша останется холостяком при живой маме-наседке.
Лидия Петровна побагровела:
— Пошла вон из моего дома!
Татьяна вышла, громко хлопнув дверью. На лестнице её догнал Павел:
— Таня, вернись! Давай поговорим!
— О чём? — она обернулась. — О том, как твоя мать будет и дальше меня унижать, а ты будешь молчать?
— Я поговорю с ней…
— Поздно, Паша. Три месяца я ждала, что ты поговоришь. Хватит.
— А я тебя любила. Любила. Прошедшее время, понимаешь?
Татьяна спустилась вниз, не оглядываясь. Павел остался стоять на лестнице.
Через неделю Татьяна жила у родителей. Мама суетилась вокруг неё, папа молча обнимал. Они не задавали лишних вопросов, просто были рядом.
На восьмой день позвонил Павел:
— Таня, можно приехать?
— Поговорить. Пожалуйста.
