— Если ты сейчас уйдешь, — закричала Анна Петровна ей в спину, — назад дороги не будет! Ты сгниешь в своей коммуналке! Ты никто без нас! Слышишь? Никто!
— Оля, ты чего? ПМС? — растерянно крикнул Игорь.
Ольга не обернулась. Она поднялась в их спальню, за пять минут покидала вещи в старую спортивную сумку — только то, что покупала сама. Платья, подаренные свекровью («чтобы не стыдно было людям показать»), остались висеть в шкафу, как пустые шкуры прошлой жизни.
На выходе из дома она столкнулась с Анной Петровной. Та стояла, скрестив руки на груди, блокируя дверной проем.
— Ты вернешься, — злорадно прошептала она. — Приползешь на коленях, когда деньги закончатся. И тогда я заставлю тебя мыть не только полы, но и унитазы языком.
— Прощайте, Анна Петровна, — спокойно ответила Ольга, обходя её. — И знаете что? Паркет у вас все-таки дешевый. Вздуется обязательно.
Она вышла за ворота элитного коттеджного поселка, не имея плана, денег и жилья. Но воздух, которым она дышала, впервые за три года не пах хлоркой. Он пах свободой и грядущей грозой. Ольга достала телефон и набрала номер своей давней подруги, которая год назад звала её в Москву работать поваром в маленькой столовой.
— Ленка? Это Оля. Предложение еще в силе? Я еду. Да, прямо сейчас.
Автобус увозил её прочь от особняка с высокими заборами, от унижений и статуса «приживалки». В кармане было две тысячи рублей, в сердце — зияющая дыра, а в голове — злая, холодная решимость доказать всему миру, что она чего-то стоит.
Москва встретила Ольгу не распростертыми объятиями, а жестким ударом под дых. Первые полгода она спала на раскладушке на кухне у Лены, работая по шестнадцать часов в сутки. Днем она была помощником повара в столовой бизнес-центра — чистила тонны картошки, резала лук до рези в глазах, таскала тяжелые котлы. А по ночам, когда Лена засыпала, Ольга читала. Она глотала книги по ресторанному бизнесу, изучала рецепты высокой кухни, смотрела видео-уроки именитых шефов.
Её «происхождение», которым попрекала свекровь, стало её козырем. Ольга знала вкус настоящих продуктов. Она помнила, как бабушка томила кашу в печи, как пахнет настоящий ржаной хлеб и какая на вкус домашняя сметана.
Через год её повысили до су-шефа. Шеф-повар, грузный и вечно злой армянин дядя Ашот, сначала ворчал на «выскочку», но, попробовав её авторский соус к мясу, молча положил ей на стол премию.
— У тебя талант, девка, — буркнул он. — Но тут тебе тесно. Иди учись.
И она пошла. Курсы сомелье, стажировка в итальянском ресторане (где она снова мыла полы первые два месяца, чтобы просто быть рядом с маэстро Луиджи), бессонные ночи над бизнес-планами.
Ольга жила в режиме «нон-стоп». Она запретила себе думать об Игоре. Пару раз он пытался звонить, пьяный и жалующийся на жизнь, но она сменила номер. Прошлое осталось там, в пятнах на паркете.
