— У меня сил нет убираться, ребёнок орёт. Сделаете генеральную? Только… денег немного.
Квартира была завалена посудой, пеленками, игрушками. Анна работала шесть часов без перерыва, пока не сияли кран, ванна, плита, пока не заскрипел под тряпкой вымытый до блеска пол. В конце хозяйка, глядя на результат, растерянно улыбнулась и сунула Анне в руку чуть больше, чем они договаривались.
— Вы… как волшебница, честное слово, — сказала она. — Я думала, всё, я погибла в этом бардаке. Я вас подруге посоветую.
Таких заказов становилось всё больше. «Сарафанное радио» работало лучше любой рекламы. Очень скоро Анна поняла, что одна уже не справляется. Тогда она вспомнила о тётке из общежития — Надежде, которая приходила с рынка поздно, еле волоча ноги, и всё равно считала каждую копейку.
— Насть, — сказала Анна однажды вечером, перепутав по старой привычке имена, — а хочешь, я дам тебе подработку? Там тяжело, но честно. Уборка в квартирах. Плачу сразу и больше, чем на рынке.
Так появилась первая «бригада» — Анна и ещё две женщины из общежития. Они приходили в убитые офисы после ремонта, в квартиры после съёмщиков, в частные дома, хозяева которых устали от хаоса. Анна закатывала рукава и работала вместе с ними, не давая себе ни малейшей поблажки.
Из первых заработанных денег она купила не платье и не духи, а профессиональный пылесос, пароочиститель и набор качественных химических средств. Фирменные перчатки и фартуки их маленькой команды сначала казались смешными, но клиенты смотрели на это с уважением: видно было, что люди пришли работать, а не «подхалтурить».
Через три года у неё уже была зарегистрированная фирма с громким, пусть и немного наивным названием «Чистый Шанс». Через семь лет она сменила его на более лаконичное и солидное: «Чистый Мир». К тому времени у Анны были контракты с торговыми центрами, частными клиниками и офисными башнями в центре города. Её сотрудники носили одинаковую форму, проходили обучение, получали «белую» зарплату и медстраховку.
Она помнила каждого, кого брала на работу лично: уставшую женщину после развода, паренька-сироту, тихую мигрантку с потрескавшимися руками. В каждом из них Анна видела себя той — замёрзшей девчонкой у дороги. И каждый раз, подписывая трудовой договор, она думала: «Вот ещё один человек, которого вытащили из грязи. Не только физической».
Её личная жизнь при этом строилась странным образом. Второго замужества не случилось. Были романы — короткие, яркие, иногда выгодные. Она научилась распознавать в мужских глазах не только вожделение, но и жадный интерес к её деньгам. И вовремя ставила точку.
— Я больше никогда не буду соглашаться на роль «девочки из глухой деревни», — сказала она как-то подруге-партнёрше по бизнесу. — Равные отношения или никаких.
