— Прости, — прошептала она. — Ради Бога, прости меня, Аня. Я была высокомерной дурой. Я думала, что деньги навсегда. Что мы наверху, а такие, как ты, всегда внизу. Жизнь меня… научила. Если можешь… не мсти. Я… приму всё, что ты решишь. Только… если можешь… возьми меня на работу. Я не прошу прощения ради зарплаты, клянусь. Но… сын… лекарства… Я не хочу его хоронить из‑за собственной гордости.
Анна смотрела на неё сверху вниз — буквально и фигурально. Вот она, её прошлое, на коленях, в стоптанных сапогах. Она столько лет представляла себе эту сцену. В воображении она говорила Маргарите самые язвительные слова, отказывала ей, вызывала охрану. От этой фантазии становилось легче, когда было тяжело.
Но сейчас, когда всё случилось по‑настоящему, злорадство почему‑то не приходило. Приходили пустота и усталость.
— Встаньте, — тихо сказала Анна.
Маргарита попыталась подняться, но ноги не слушались. Она ухватилась за край стола, с трудом выпрямилась.
— Я… я понимаю, ты меня не возьмёшь, — торопливо заговорила она, решив, что её сейчас выгонят. — Я просто… должна была попробовать. Теперь хоть знаю, что ты… жива, что у тебя всё хорошо. Это уже… наказание для меня — видеть, какой ты стала…
— Я не сказала, что не возьму, — перебила её Анна.
Анна откинулась на спинку кресла, переплела пальцы.
— Вы будете работать у меня, — отчётливо произнесла она. — Но не в моём доме. В мой дом вы не войдёте никогда. Вы будете уборщицей офисных помещений. Общие коридоры, санузлы, холлы. График — сменный. Зарплата — стандартная по нашей сетке. Никаких поблажек, никаких льгот «за заслуги прошлого». Про прошлое — молчите. Для всех вы просто Маргарита, новый сотрудник. Если справитесь — будете получать премии, отпуск, страховку. Если начнёте командовать, жаловаться, плести интриги — уволю за пять минут. Всё ясно?
Старуха смотрела на неё, как на мираж.
— Ты… не мстишь? — прошептала она. — Ты… берёшь меня… в фирму?
— Я не делаю это ради вас, — жёстко ответила Анна. — Я делаю это ради той девчонки, которую вы выгнали в снег. Тогда никто не протянул ей руку. Теперь у меня есть возможность сделать иначе. И я не хочу быть похожей на вас.
Она взяла со стола кнопку связи.
— Лена, зайдите, пожалуйста, — произнесла Анна.
В кабинет заглянула начальница кадров. Анна кивнула на Маргариту:
— Оформите её на вакансию уборщицы. Испытательный срок — три месяца. Всё по стандартному договору.
— Конечно, Анна Сергеевна, — Лена удивлённо скользнула взглядом по старухе, но возражать не посмела.
Маргарита стояла, не веря, что всё это происходит. Потом вдруг всхлипнула, подняла на Анну глаза, в которых смешались благодарность, стыд и что‑то вроде восхищения.
— Спасибо… — выдавила она. — Ты лучше, чем я… намного лучше.
— Не заблуждайтесь, — холодно отозвалась Анна. — Я не добрая. Просто у меня хорошая память. И чёткое понимание, что такое настоящая сила. Настоящая сила — не в том, чтобы вышвырнуть человека на улицу. А в том, чтобы дать ему шанс и потом требовать по полной.
