— Кому ты пытаешься наврать? — свекровь окинула её взглядом с головы до ног. — Ты приехала сюда ни с чем. В одном свитере и с дешёвой сумкой. Твоей матери пенсии не хватает даже на лекарства, брат твой пьёт. Думаешь, я не знаю? Конечно, соблазн велик: взять, продать, помочь своим нищим родственникам. Только ты забыла одно: таких, как ты, мы видели десятки. Второй сорт всегда остаётся вторым сортом.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
Анна молча развернулась и почти побежала наверх, в спальню, которая по документам считалась «её», а на деле была чужой с первого дня. На стенах — картины в позолоченных рамах, которые она стеснялась даже трогать. Огромная кровать, на которой она первые недели спала, забившись на краешек, боясь уронить с тумбочки хрустальную лампу.
Она достала из шкафа старую спортивную сумку — ту самую, с которой приехала из деревни. Тогда, три года назад, она прижимала её к груди в машине Игоря и думала: «Это новая жизнь. Главное — быть послушной, стараться, учиться, и они меня полюбят». Они не полюбили.
Слёзы застилали глаза, но движения были быстрыми, чёткими. Пара джинсов, несколько футболок, тёплый свитер, бельё, недорогая косметика. Ногти дрожали, когда она расстёгивала ящики, убеждаясь, что не забирает ничего «чужого». Дорогие платья, купленные свекровью «для выхода в люди», остались висеть на вешалках, холодно поблёскивая атласными тканями.
На пальце тускло блеснуло тонкое обручальное кольцо. Игорь надевал его ей в сельском загсе, шепча: «Главное — мы вместе, остальное приложится». Она сняла кольцо и положила на прикроватную тумбочку. Рядом стояла свадебная фотография в серебряной рамке: она, счастливая, в скромном белом платье, он — в дорогом костюме. Между ними — пропасть, которую тогда никто не замечал.
Спускаясь по широкой мраморной лестнице, Анна чувствовала себя невестой, которую ведут не под венец, а на позорный столб. В холле её ждали. Охранник Сергей, крепкий мужчина с суровым лицом, тщательно просматривал содержимое её сумки. Обычно он по-доброму кивал ей по утрам, открывая ей калитку в сад. Сейчас он избегал встречаться взглядом.
— Чисто, — коротко бросил он.
У массивных дверей стояла Маргарита Павловна. За её спиной, чуть поодаль, маячила домработница, не решавшаяся уйти, пока хозяйка не отпустит.
— Вещи мы тебе оставим, — сухо проговорила свекровь. — Можешь считать это благотворительностью. Деньги, которые Игорь тратил на тебя, я спишу как убытки.
— Мама, может, всё-таки… — откуда-то из глубины дома донёсся приглушённый голос Игоря.
— Тихо! — отрезала она. — Ещё слово в её защиту — и отправишься вместе с ней.
Анна посмотрела в сторону гостиной. Игорь стоял у дверного проёма, но, заметив её взгляд, тут же отвёл глаза. Он даже не подошёл ближе. Даже не попытался просто по-человечески попрощаться.
