— Понимаю, — быстро кивнула Маргарита. — Я не гордая. Гордость… меня уже доигралась. Мне сейчас лишь бы… честно зарабатывать и иметь возможность купить сыну лекарства. Полы, туалеты, санузлы — я всё буду делать. Не подведу.
Анна некоторое время молчала, смотря на неё. Перед глазами всплыла та сцена: яркий свет хрустальной люстры, пощёчина, мокрый снег за воротами. Слова: «Ты всегда была вторым сортом». Она могла сейчас произнести их вслух. Могла растоптать эту женщину морально так, как та когда‑то растаптывала её достоинство.
— Вы говорите, что из «приличной семьи», — медленно проговорила Анна. — А как у вас с честностью? Вы никогда не воровали?
Маргарита вздрогнула, как от удара.
— Я… я никогда… — её голос сорвался, в глазах мелькнуло отчаянное возмущение. — Я не брала чужого! У нас… у меня… так не принято. Я…
И тут она подняла глаза — и вдруг вгляделась внимательнее. Черты лица, линия подбородка, губы, знакомый разрез глаз. Только не растерянные и заплаканные, а холодные, уверенные.
— Анна? — прошептала Маргарита, побледнев. — Этого… не может быть…
— Может, — спокойно ответила Анна. — Жизнь, знаете ли, очень изобретательна.
Мгновение тянулось, как вечность. В груди у Анны стучало сердце, но снаружи она была ледяной. Маргарита же, наоборот, будто рассыпалась. Плечи её съёжились, взгляд забегал.
— Аня, девочка… — выдохнула она. — Господи… как же… Ты… Это всё ты… Эта фирма…
Анна чуть склонила голову.
— Да. Эта фирма. Эти этажи. Эти контракты. Всё это — работа «девочки второго сорта», как вы меня называли. Помните?
Маргарита зажмурилась, словно от яркого света.
— Я… тогда… я была… — слова путались. — Я не думала, что всё так обернётся… Мы… мы потом… Игорь… он пил, он жалел… Говорил, что был дураком, что…
— Кажется, — перебила её Анна, — тогда вас это особенно не волновало. Вас больше интересовало, куда делось ваше кольцо.
Лицо Маргариты стало пепельно-серым.
— Кольцо… — прошептала она. — Его потом нашёл ювелир… в мастерской. Я… я тогда отдала его в чистку и совсем забыла. Они позвонили… через неделю. А я… решила, что…
Она осеклась, закрыв рот рукой. Анна почувствовала, как внутри поднимается волна старого гнева.
— То есть вы обвинили меня, выгнали в ночь…, а потом просто… забыли сказать, что кольцо нашлось? — голос Анны был ровным, но в этой ровности слышался металл.
— Я… — Маргарита беспомощно развела руками. — Я думала, ты уже уехала к своей матери. Я… стыдилась… Потом начались проблемы с бизнесом, с Игорем… Всё так навалилось… Я сказала себе, что… ну, ты ведь и так не подходила нашему уровню, не задержалась бы. Я была…
— Честной с собой? — холодно уточнила Анна. — Или просто удобной для самой себя?
В кабинете воцарилась тишина. С улицы доносился глухой гул города, жужжание кондиционера нарушало звенящую паузу.
Маргарита вдруг опустилась на колени. Старая женщина, ещё недавно державшая в страхе прислугу и диктовавшая правила в своём доме, сейчас выглядела маленькой и жалкой.
