— Вы ничего не могли. Вы могли только делить шкуру неубитого медведя. Весь этот год я наблюдал. Я приходил к вам, Инесса, и ты говорила, что занята, отправляя меня к водителю. Я звонил тебе, Игорь, и ты ныл о нехватке денег, даже не спросив, как я себя чувствую. И только один человек был рядом.
Он повернулся к Марии.
— Маша. Ты ездила со мной на химиотерапию, говоря Игорю, что едешь к маме. Ты мыла полы в моей квартире, когда сиделка запила. Ты готовила мне бульоны, когда я не мог глотать. Ты ни разу ничего не попросила. Ни копейки.
Мария сидела, опустив голову. Слезы текли по её щекам. Она делала это не ради наследства. Она просто любила этого ворчливого, одинокого старика, который напоминал ей её покойного отца.
— В этом конверте — завещание. И оно вступает в силу сегодня, так как я оформил дарственную с отложенным сроком регистрации, который наступает 1 января.
— Что это значит, Виктор Петрович? Дарственная на что?
— На всё, — просто ответил старик. — Контрольный пакет акций строительного холдинга. Загородная резиденция. Моя квартира. Счета в Швейцарии.
— Слава богу! — выдохнула Инесса, потянувшись к конверту. — Папа, это мудро. Мы с Аркадием…
— Руки убери! — рявкнул отец так, что зазвенели бокалы. — Я не закончил. Всё это переходит в полную и безраздельную собственность Марии Сергеевны Вороновой.
Тишина была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Телевизор радостно возвестил о наступлении Нового года, начали бить куранты. «Бом… Бом…»
— Ты… ты шутишь, — прошептала Инесса, её лицо перекосило. — Этой… мыши? Папа, она тебя опоила! Она аферистка! Аркаша, звони адвокату!
— Звони, — спокойно кивнул Виктор Петрович. — Завещание заверено лучшим нотариусом города, с видеофиксацией и освидетельствованием моей вменяемости. Любой суд подтвердит мою волю.
Игорь вскочил со стула, опрокинув бокал с вином. Красное пятно расплылось по скатерти, как кровь.
— Папа, а как же я? Я твой сын!
— А ты, сын, получаешь то, что заслужил. Ты будешь жить на зарплату. Если Маша, как новая владелица бизнеса, решит оставить тебя на должности. Это теперь её решение.
Инесса вскочила, её трясло от ярости. Она схватила тарелку с нетронутым гусем и швырнула её на пол. Фарфор разлетелся на осколки, жирный сок брызнул на дорогие брюки Аркадия.
— Будьте вы прокляты! — визжала она. — Ты, старый маразматик, и ты, дрянь! Ты украла у нас всё!
— Я ничего не крала, — тихо, но твердо сказала Мария, поднимаясь. Она вдруг почувствовала невероятную силу. Страх исчез. — Я просто была человеком. То, чего вы так и не научились делать.
— Пошли отсюда! — крикнула Инесса мужу. — Ноги моей здесь не будет! Мы вас уничтожим в суде!
— Попробуйте, — усмехнулся Виктор Петрович, откусывая кусок соленого огурца. — А теперь — вон. Праздник продолжается, но уже без вас.
Когда входная дверь с грохотом захлопнулась, в квартире стало удивительно тихо. Мария стояла посреди комнаты, глядя на осколки тарелки и рассыпанного гуся.
Игорь рухнул на диван и закрыл лицо руками.
